как человеку вставляют трубку в дыхательное горло при трахеотомии. Конечно, это не имеет ничего общего с трахеотомией, так как у него просто нет трахеи. Я не знаю, что это такое, и ничего не понимаю, но, во всяком случае, это я знаю!

Доктор забрался в вездеход и спросил Координатора, который обходил машину с другой стороны, чтобы занять свое место:

– А что ты скажешь?

– Что нужно ехать дальше, – ответил Координатор и взялся за руль.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Смеркалось. Вблизи по обеим сторонам расширяющегося ущелья правильным двурядьем стояли огромные мрачные фигуры, похожие на палицы или узкие высокие баллоны. Вездеход подъехал к ним уже в темноте, еще усиленной тенью от огромных сооружений. Координатор включил фары, и за пределами их лучей сразу же стало темно, словно внезапно наступила ночь. Колеса перекатывались через пласты застывшего шлака, его обломки потрескивали, как стекло, языки света облизывали стены гигантских резервуаров или баллонов, и они вспыхивали ртутным блеском. Последние следы глины исчезли, вездеход покачивался на плавных неровностях застывшей, как лава, массы, в углублениях мелкими черными лужами скопилась вода, с шумом разбрызгивающаяся под колесами.

Координатор сбросил скорость и свернул к подножию ближайшей палицы. К ней вела гладкая, кое-где выщербленная по краям плита, огороженная с двух сторон наклонными плоскостями, со сложной системой канавок. Основание сооружения рассекала черная, как смола, линия, она расширялась, росла, становилась входом. Свет фар беспомощно терялся в зияющем провале, в обе стороны разбегались широкие, слегка углубленные желоба, они уходили в высоту огромными спиральными витками; вездеход почти остановился, потом начал очень медленно въезжать на тот желоб, который вел вправо.

Людей охватывала непроницаемая тьма, только в снопах света над кромками желоба появлялись и исчезали веерообразно растянутые ряды наклонных, телескопически вставленных друг в друга мачт. Вдруг над головами заплясали многократно отраженные отблески, вверху замаячили хороводы белых призраков. Координатор зажег широкоугольный прожектор, установленный рядом с рулем, и, задрав его вверх, повел им вокруг. Поток света, постепенно слабея, скользнул, как по ступенькам, по белым прямоугольным рамам, которые, появляясь из мрака, вспыхивали костяным блеском и пропадали, ослепительно переливаясь тысячами зеркальных отражений.

– Это ничего не даст, – раздался искаженный громким металлическим эхом замкнутого пространства голос Координатора, – погодите, у нас ведь есть ракеты.

Фары разливали над вездеходом тусклое сияние. Координатор спрыгнул с сиденья, черной тенью наклонился над краем желоба, что-то металлически стукнуло, он крикнул:

– Не смотрите сюда, смотрите вверх! – и подскочил к машине.

Почти в тот же момент с ужасным шипением вспыхнула магнезия, и призрачный трепещущий свет мгновенно раздвинул мрак в стороны.

Желоб пятиметровой ширины, на котором стоял вездеход, кончался немного выше, дугой уходя в глубину прозрачного коридора, или, скорее, шахты – так круто она набирала высоту. Серебряной трубой она врезалась в скопление сверкающих пузырей, заполнявших, словно бесчисленные ячейки стеклянного улья, пространство под купольным сводом. За концентрирующими свет прозрачными выпуклыми стенками внутри стеклянных ячеек виднелись галереи уродливых скелетов. Это были снежно-белые, почти искрящиеся, осевшие на лопатообразные нижние конечности кости, с веером ребер, лучисто выходящих из овально удлиненной костяной пластины, и каждая такая не сомкнутая спереди грудная клетка содержала в себе тонкий полунаклонный скелетик не то птицы, не то обезьянки с беззубым шаровидным черепом. Бесконечные вереницы заключенных в стеклянные яйца скелетов белели, взмывая многоэтажными спиралями все дальше и выше, пузырьки стенок усиливали и рассеивали свет, так что невозможно было отличить реальные формы от их отражений.

Через шесть секунд пламя магнезии погасло. В последней желтоватой вспышке блеснули вздутые стеклянные пузыри, и стало темно. Люди сидели окаменев. Прошла добрая минута, прежде чем они сообразили, что фары горят по-прежнему, упираясь белыми столбами света в днища стеклянных сосудов.

Прозрачная труба тоннеля уходила круто вверх, но, придерживаясь широко расставленными руками за стены, можно было преодолеть наклон. Координатор вывернул прожектор из шарового гнезда, и три человека вошли в шахту, таща за собой нитку кабеля.

Пройдя несколько десятков метров, они поняли, что шахта пронизывала спиралью всю внутренность купола. Прозрачные камеры размещались с обеих ее сторон, немного выше вогнутого дна, по которому приходилось идти, сильно наклонясь вперед. Это было очень утомительно, но вскоре крутизна тоннеля уменьшилась. От каждого сплюснутого по бокам пузыря в тоннель высовывалась горловина, закрытая круглой, точно пригнанной к отверстию чечевицеобразной крышкой из подернутого легкой дымкой стекла. В луче прожектора проплывали костяные хороводы. Кости были разной формы. Люди поняли это только через некоторое время, потому что соседние скелеты почти ничем не отличались между собой. Чтобы обнаружить разницу, нужно было сравнить экземпляры из отдаленных друг от друга участков огромной спирали.

По мере продвижения вверх все явственней смыкались грудные клетки скелетов, нижние конечности уменьшались, словно поглощаемые разросшейся костной пластиной, зато у маленьких внутренних уродцев росли головы, их черепа странно вздувались по бокам, виски становились выпуклее, так что у некоторых было как бы три слившихся вместе черепных свода: большой – в середине и два поменьше, выше ушных отверстий.

Шагая один за другим, Координатор, Химик и Доктор отмерили полтора витка спирали, когда их остановил неожиданный рывок. Кабель прожектора размотался до конца. Доктор хотел идти дальше с фонариком, но Координатор настоял на возвращении.

Они спускались все быстрее и, наконец, очутились около вездехода. После застоявшегося нагретого воздуха, наполнявшего стеклянный тоннель, здесь дышалось особенно легко.

– Обратно на корабль? – не то спросил, не то предложил Химик.

– Нет еще, – ответил Координатор.

* * *

Загадочные постройки остались далеко позади. Вездеход все медленнее ехал по монолитной скале, слабо попискивали тормоза. Немного погодя машина остановилась в метре от неожиданно открывшегося каменистого обрыва.

Внизу темнел лабиринт глубоко ушедших в землю стен, похожих на старинные земные укрепления. Их верхушки торчали на уровне обрыва. Словно с высоты птичьего полета, люди заглядывали в черные ущелья улочек, узких, извилистых, с отвесными стенами. В стенах виднелись более темные, откинувшиеся назад, косо нацеленные в небо ряды четырехугольных отверстий с закругленными углами. Каменные силуэты сливались в монолитную массу, которую не освещал ни один проблеск. Значительно дальше сквозь мрак кое-где пробивался тусклый свет, а еще дальше огни густели, сливались в сплошное зарево.

– Это какое-то поселение… – сказал Координатор, медленно поворачивая прожектор.

От маленькой площади с колодцем расходились расширяющиеся кверху каналы улочек, зажатых скошенными назад каменными стенами с острыми отвесными выступами, напоминавшими носы кораблей. Между выступами темнели четырехугольные дыры. От этого сплошная линия стен