остановился, – вспоминал позже Эльзер, – и если вы спросите меня, о чем я подумал в тот момент, то должен признаться, что я разозлился на себя за безрассудство»[200]. Полицейские обыскали его и нашли улики. Вскоре на все пограничные пункты пришла телеграмма с сообщением о покушении и инструкциями по поиску лазутчиков. Один из полицейских, бывший солдат, осмотрел запасные детали и сразу же опознал в них компоненты бомбы[201].

Гитлер узнал о взрыве в пути, когда поезд ненадолго остановился в Нюрнберге. В Берлине Геринг и другие приближенные поздравили его со счастливым спасением. Фюрер расценил этот эпизод как очередное «доказательство» божественного покровительства, в которое верил[202].

Эльзер, доставленный в полицию Констанца, быстро стал главным подозреваемым. Найденные при нем детали бомбы и чертеж пивного зала не оставляли сомнений в виновности. Из штаб-квартиры гестапо в Берлине в Констанц поступил приказ передать террориста в мюнхенское отделение гестапо. Там его допрашивала специальная комиссия под председательством начальника уголовной полиции бригадного генерала Артура Небе. Небе был одной из центральных фигур сентябрьского заговора 1938 г., предполагавшего убийство Гитлера. Сюрреалистическая сцена: человека, пытавшегося убить главу государства, допрашивал высший чин полиции, который немногим ранее планировал сделать то же самое.

Как бы то ни было, Эльзер признался, что собирался убить Гитлера, и настаивал, что работал без сообщников. Это заявление устроило Небе и его комиссию, но не их начальство в Берлине[203]. 9 ноября в городе Венло на границе Германии и Нидерландов похитили двух сотрудников британской разведки. Гитлер и Гиммлер решили, что это «организаторы» Эльзера. Предполагалось, что связным был какой-нибудь немец-антифашист, изгнанный в Швейцарию. Иначе откуда у Эльзера взялись бы знания и средства для создания такой сложной бомбы?[204]

Для очередного раунда допросов Эльзера перевезли в штаб-квартиру гестапо в Берлине. Там его избивали и пытали, требуя сдать сообщников. Он раз за разом уверял, что работал один, движимый лишь верой, что поступает правильно. Когда сотрудники гестапо устроили ему встречу с матерью, он расплакался, но не изменил своих показаний. Наконец гестаповцы из Берлина тоже согласились с заключением Небе, что Эльзер действовал в одиночку. Но дознаватели продолжали допрашивать Эльзера о его религиозных и политических убеждениях, сексуальных и алкогольных привычках, покушении и устройстве бомбы. На вопрос, знал ли он, что еврейские организации предлагали деньги за голову фюрера, Эльзер ответил: «Нет» – и что он в любом случае не рассчитывал обогатиться[205].

Протокол допроса свидетельствует о том, что Эльзер в основном оставался спокойным и даже бесстрастным под напором следователей. Он расстроился единственный раз – когда дознаватели сообщили, что при взрыве погибли невинные люди. «Я хотел убить руководство, – заявил он. – Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы не сделал это снова… потому что цели достичь не удалось». После этого он сказал следователям, что его провал, возможно, был предопределен, «потому что намерение было неправильным»[206].

После завершения следствия Эльзера снова перевезли, на этот раз в Заксенхаузен. Там его содержали с двумя похищенными агентами британской разведки, которых некоторые все еще считали его руководителями. В обмен на выполнение определенных требований – например, воссоздание бомбы – ему обеспечили относительно хорошие условия: позволяли мастерить вещи из дерева и играть на цитре. В начале 1945 г. его перевели в концентрационный лагерь Дахау[207].

Везение Эльзера закончилось, когда даже самым фанатичным нацистам стало ясно, что война проиграна. Один из его охранников позже рассказывал, что Эльзер понимал: его дни сочтены. «Я не жалею о содеянном, – сказал он эсэсовцу. – И в любом случае в этом нет смысла. Я думал, что делаю что-то хорошее, но у меня не получилось, и я должен расплатиться за это. И все же я боюсь. День и ночь я думаю, какой будет моя смерть». Затем он в последний раз сыграл на цитре, в его глазах стояли слезы[208]. 9 апреля 1945 г. в Дахау снова зазвучали сирены воздушной тревоги. Охранники вывели Эльзера из его камеры. Его отвели в неустановленное место где-то вблизи лагеря и расстреляли.

История Эльзера показывает, что для перспективного покушения необязательно иметь сеть заговорщиков. Однако для такого «близкого попадания» должны были сойтись другие факторы: одаренный человек, повидавший мир, обладающий разнообразными умениями и успевший набраться опыта у разных работодателей и наставников, и невероятно удачное стечение обстоятельств. Только такое сочетание могло проделать брешь в системе безопасности Гитлера, чем Эльзер умело воспользовался.

Однако удача, которая помогла так близко подобраться к цели, в конце концов изменила ему. Когда человек является частью группы, совместными усилиями можно справиться со многими неожиданными проблемами, возникшими из-за невезения. Можно получить секретную информацию о планах цели; партнер может оказать помощь в нужный момент, можно запланировать следующую попытку. Когда убийца работает в одиночку, не имея никаких разведданных и не сотрудничая с окружением своей мишени, справиться с непредвиденными обстоятельствами практически невозможно. Такому человеку на протяжении всего пути должна сопутствовать удача. Эльзеру везло до самого финала, но там все его усилия оказались сведены к нулю.

7

Точка невозврата:

Погром и война

7 ноября 1938 г. молодой еврейский беженец по имени Гершель Гриншпан пришел в немецкое посольство в Париже и попросил встречи с официальным лицом. Служащий направил его к младшему советнику Эрнсту фом Рату. Когда тот спросил Гриншпана о причине прихода, тот достал пистолет и несколько раз выстрелил фом Рату в живот. Французская полиция арестовала и допросила Гриншпана. Он заявил, что «мстил за еврейский народ». За несколько дней до того сестра Гершеля написала ему, что их родители, польские евреи, жившие в Ганновере, вместе с несколькими тысячами единоверцев отправлены к польской границе. 26 октября нацистские власти приказали 17 000 польских евреев немедленно покинуть Германию, бросив свое имущество (его разграбят государство и частные лица). Беженцы, от которых отказались и Германия, и Польша, томились на границе. Среди них находились и Гриншпаны[209].

Йозеф Геббельс, гитлеровский министр пропаганды, не преминул воспользоваться открывшейся возможностью в идеологических и личных целях. Будучи ярым антисемитом даже по меркам национал-социалистического руководства, он хотел нанести удар по евреям – и чем сильнее, тем лучше. Кроме того, его собственный статус к тому моменту был подпорчен несколько сомнительным с расовой точки зрения романом с чешской актрисой, и удар по евреям, общему врагу всех нацистов, выглядел хорошим способом реабилитировать себя. Фом Рат умер 9 ноября – в тот самый день, когда вся нацистская верхушка съехалась в «Бюргербройкеллер», чтобы отметить годовщину «пивного путча». (Никто из них об этом