Токсиколог говорит, растительного происхождения. Экспертизу уже провели, яд для наших мест необычный, типа вытяжки каких-то трав. Прикончить тебя хотели, подруга, к гадалке не ходи.

Я поёжилась, вспомнив слова гадалки:

– Почему ты мне раньше не сказала? – упрекнула я, в глубине души что-то подобное и ожидавшая услышать.

– От ментов открещивалась, – вяло объяснилась подруга.

– Зачем? – искренне удивилась я и тут же прикусила язык, – Внимание полиции к моей персоне в свете последних событий мне было уж точно ни к чему.

– Вот-вот, – неизвестно с чем согласилась Ольга, буравя меня взглядом, – я тоже подумала, толку от них – чуть, одна головная боль. Тем более, у кого-то здесь такие соседи…

– Соседи тут при чём? – возмутилась я.

– Вот и я думаю, при чём? – Ольга независимо пожала плечами, – Про меня, например, ни один сосед слова доброго не написал. Разве что ерунду на заборе. А про тебя – поглядите-ка, целое опровержение. Или опять недоговариваешь? Не просто сосед-то, а?

– Оль, ты что в полицию нравов завербовалась? – засмеялась я. Да даже если бы и не просто – что с того?

– А то! – снова заявила подруга, наморщив нос. – Не просто так он вокруг тебя вертится, попомнишь мои слова…

– Оль, никто возле меня не вертится, – перебила я, не вполне понимая антипатию подруги, возникшую на пустом месте, – он это опровержение не для меня – для себя напечатал.

– Угу. Для себя, – пробурчала подруга глухо, – ещё и защищает. А чего он так заволновался тогда… – и тут же примолкла, поняв что сболтнула лишнего.

– Когда заволновался? – уцепилась я.

– А когда ты в Турцию стихийно свалила, – выпалила Ольга. – Нервничал, будто чемодан с долларами потерял. На работу к нам приезжал, выспрашивал-вынюхивал куда ты могла подеваться. Я и наболтала ему, что ты это… к любовнику переехала. Только он, похоже, того… не поверил.

– Зачем наболтала? – поразилась я.

– А затем! – хлопнула она себя по ляжкам. – Говорю тебе – не к добру это! Я, между прочим, справочки про него навела, не простой он человек, Ирка, ох, непростой. А непростые люди к обычным девушкам только в сказках из-за красивых глаз цепляются, а в жизни – исключительно из корыстных соображений.

– Это не ты говоришь, Оль, – твоя уязвлённая гордость, – вздохнула я. – Что-то не припомню, чтоб он в ресторане внимание на тебя обращал, хоть ты очень старалась – и грудь на стол выкладывала, и попой виляла. Да и потом, обвинял он тебя во всех грехах смертных, обидно, конечно, я понимаю, но…

– Это здесь при чём! – обиженно фыркнула подруга. – К тому же незачем ему внимание на меня своё обращать, я ж бедна, словно мышь церковная!

– А я богата? – удивилась я.

– А ты, Ира, подумай, – объяснила она почти что трезво. – Может быть, и богата, только понять не хочешь, или сказать.

– Какое богатство, Оль?! Вместе с тобой кредит на машину брали!

– А какого чёрта тогда… Ладно, проехали. Ирка, подумай, у человека ресторан, и не один – целая сеть в городе, недвижимости разной гора, а он в этой халупе живёт, с тобой нянькается. Зачем ему это? Может на тебя завещание кто написал? Есть у тебя родственники, желательно дальние?

– Сколько угодно! – рассмеялась я, – дядя из Ростова, у него хозяйство своё – корова, курицы, тётушка в Мелитополе, у той огород и даже квартира.

– Мелитополь не подойдёт, – уныло вздохнула Ольга, и добавила надеждой, – Может, Америка?

– Какая Америка, Оль? – повела я плечами, – Ты вроде и детективы-то не читаешь…

– Значит, я ошиблась, – ядовито улыбнулась она и принялась обыскивать кухню в поисках спиртного, виски она уже успела выхлебать, – значит, отравление мне померещилось.

– Почему померещилось? В холодильнике, – подсказала я, с недоумением на неё поглядывая. Где я держу алкоголь, было подруге хорошо известно.

– Угу, – кивнула она. – Может, пожрём чего?

– Ешь что найдёшь.

– Так нет ничего. Может, что-нибудь сгоношим?

– Гоноши, – разрешила я и расслабилась.

Готовить подруга всегда была большая мастерица, в отличие от меня, питавшейся, в основном, полуфабрикатами. Через полчаса на кухне дым стоял коромыслом – всё булькало, шипело и шкворчало на сковородках. В кастрюле варился борщ, пахло совсем уж одуряюще и мой желудок, давно не балованный нормальной человеческой пищей, взалкал.

– Давай, под борщец, сам Бог велел, – предложила Ольга разливая по рюмкам водку.

– Не знаю как Господь, а лечащий врач не велел точно, – предупредила я и зная, что после капли спиртного меня всегда тянет пооткровенничать, налитое от себя отодвинула, – я не пью.

– Почему?

– Закодировалась, – заявила я безапелляционно.

– Ну, понеслась! – выдохнула подруга, опрокидывая в себя рюмку, предварительно чокнувшись о бутылку.

Водку я у неё отобрала, пригрозив рассказать Стасу, это её не слишком вразумило, хотя любовника подружка побаивалась, зато пока мы тягали туда-сюда бутылку, Ольга успела обратить внимание на мои руки – обломанные ногти, красные, обожжённые хлоркой пальцы – зрелище не для слабонервных.

Ахнув, она принялась оказывать первую помощь, причитая, словно старая бабка:

– Где ж тебя так угораздило-то, косорукая? Ни котлет пожарить, ни полы помыть! Кто ж тебя такую замуж возьмёт?

– Импотент, не жалеющий денег на домработницу, – не унывая, ответила я, намазывая руки кремом.

Борщ, тем временем, был готов. Суп получился вкусным, ароматным – выше всяких похвал и мы с Ольгой, забыв о распрях, дружно заработали ложками.

– Так что там с отравлением? – с набитым ртом продолжала Ольга. – Кто бы это мог так на тебя разозлиться?

– Знать бы… – вздохнула я. – Не ты одна отравилась.

– Кого-то ещё твоих конфеток поесть угораздило? – подняла она брови.

– Да не конфеток. Собака. Местный наш, Дик. В аккурат перед нападением. – Завидев округлившиеся Ольгины глаза, я поторопилась объяснить. – Не хотела пугать тебя в больнице… Пристал какой-то возле подъезда… Ножиком угрожал. Я даже не поняла толком, зачем. Слава Богу, нашёлся добрый человек, помог.

– Дела-а-а, – протянула подруга, – а добрый человек… не сосед-ли часом?

– Он самый.

– Тогда всё в порядке, можешь не волноваться, – с превосходством усмехнулась она. – Что-то подобное и должно было произойти.

– В смысле?

– Без всяких смыслов, Ир. Когда на прекрасную Брунгильду нападают хулиганы, принц просто обязан выскочить из-за угла на своём белом коне. Или что там у нас в наличии? Чёрный мерседес?

– Да не знаю я. Джип какой-то.

– Сойдёт. Принц выскочил – Брунгильда спасена. Всё закончилось благополучно, сообразно с законом жанра. Даже не интересно. Скажи-ка как на духу, в благодарность Брунгильда принца случайно не порадовала?

– В смысле?

– Экая ты, подруга, непонятливая. В прямом, Ирочка, смысле.

– Дура что ли? – прошипела я, сообразив, куда она клонит.

– Не порадовала, – констатировала подруга. – Ничего, успеешь.

– Да