его на подоконник и, ухнув от натуги, за ноги перебросила на улицу. Замерла. Прислушалась. Двор по-прежнему был безлюден.

Мечтая только об одном – чтобы никому сейчас не пришло в голову вынести мусор или поискать под лавочкой подгулявшего муженька, я тенью выскользнула в окно, аккуратно прикрыв его снаружи и нарочно не выключая свет – пусть все, кому надо, думают, что я нахожусь дома. Заведя машину (тихое урчание заграничного мотора показалось мне громом небесным) я стала, пыхтя, заталкивать труп в багажник, при этом чувствовала, что по рукам течёт что-то влажное и тепловатое, явно не дождь, но то, что липкая субстанция – кровь, думать не хотелось. Отодвинув неприятную мысль вглубь сознания, я продолжала пихать ковёр с мертвецом в машину, для чего пришлось сместить вперёд задние сидения и труп оказался наполовину в салоне.

Только усевшись за руль и отъехав на пару метров, я обнаружила что всё ещё одета в халат, слава Богу, не слишком светлый – пятна на нём были почти не заметны, и кроме того, машину веду босая. Грязно выматерившись – не возвращаться же теперь домой для смены туалета – я двинула в сторону леса. Там, в глубине реденького лога, в городской черте, располагалось небольшое болотце, мелкое, грязное, заросшее камышом – идеальное место, если хочешь спрятать труп.

Я криво усмехнулась: на берегах этого болотца мы с друзьями нередко жарили шашлыки, там же мыли машины, точно зная, что никогда никакой патруль к нам не придерётся – место было глухое, широкой публике неизвестное. Подумав о патруле, я тут же беспокойно закрутила головой, боясь нарваться на гаишников, но в такую промозглую погоду они все сидели по машинам, и на одинокую, несущуюся по шоссе вишнёвую Хонду внимания не обращали.

Я всё же заставила себя сбросить скорость, кое-как соблюдая правила, взглянула в зеркало – глаза были совершенно безумные, да ещё тёмное пятно на щеке, совершенно точно, кровь. Наклонившись за влажными салфетками (отчего машина сильно вильнула), я прямо на ходу вытерла лицо и руки, и только тут увидела сзади сине-красные проблесковые маячки. Вот и всё, приплыли. Менты. Ехали они явно по мою душу, ещё миг – и вот они уже прижимали меня к обочине. Мрачно раздумывая о том, что история с трупом с самого начала выглядела подставой, и только из-за своего шока, да ещё, возможно, вследствие отсутствия опыта, я сразу это не сообразила, я остановилась и приготовилась достойно принять судьбу. Удирать было бесполезно – здесь не голливудский триллер, я не Анджелина Джоли.

Полицейский пружинистой походкой подошел к машине, и, представившись, задал традиционный вопрос:

– Нарушаем? Документы предъявите, пожалуйста.

Гадая, почему же он до сих пор не выволок меня из машины за волосы, я дрожащими руками порылась в «бардачке», благословляя свою забывчивость и, естественно, беспорядок в женских сумочках – на днях, пытаясь найти там помаду, я в суматохе бросила не к месту лезшие в руки документы в «бардачок», да там и оставила.

В душу закралась надежда – может быть и нет никакой подставы – мент один, явно скучает, не торопиться, не заставляет выходить из машины, не зовёт понятых, не снимает меня на камеру, словом, ведет себя так, будто он – тот самый, единственный не заснувший в такую погоду на своём посту гаишник, которому в недобрый час приспичило остановить именно мою машину. И именно в тот день, когда я взялась перевозить в ней труп.

– Порядок! – внимательно изучив документы, повеселел мент. Оно и понятно – фотография у меня в правах, вопреки расхожему анекдоту, была удачной, а значит, совсем непохожей на физиономию, отражавшуюся в зеркале. Но он, не обратив на это внимания, бодро спросил, – а почему по дороге виляем, гражданка Степанова? Лишнего выпили?

– Вы что! Да я вообще никогда не пью! – покривила душой я, припомнив приконченную сегодня бутылку. Я наконец сообразила, что гаишник на самом деле остановил меня за нарушение ПДД, а не за труп в багажнике, и несказанно этой мыслью воодушевившись, принялась вдохновенно врать. – Понимаете, дело в том, что еду я на дачу, к мужу, здесь недалеко, – зачастила я, сочиняя на ходу и прикидывая, что бы ещё такое сказать поправдоподобнее, – Пятнадцать минут назад позвонила подруга, говорит, там муж пьянущий, галдёж, девки разные! Я, конечно, волнуюсь! Но скорость, между прочим, не превышаю! Вы же видели!

– Девушка, да на что вам такой муж?! – весело возмутился мент. – Пьет, девок водит! А дома ждёт такая красавица! – Гаишник подобрел, заулыбался, лицо утратило предписанную инструкцией серьёзность, став юным, почти мальчишеским – обычный молодой паренёк, заскучавший на службе и ищущий немудрёного женского общества. Представив каким это лицо станет, если он повнимательнее заглянет в машину, я вздрогнула и принялась плакаться:

– Отпустите, пожалуйста, я тороплюсь! – Нервная дрожь била меня с такой силой, что парень это заметил. – У меня не только муж, у меня ещё трое детей в анамнезе.

– Жаль, конечно, – поскучнел он, чуть ниже склонившись к моему окну, отчего я чуть в обморок не упала. На заднее сиденье он внимания не обратил, смотрел только на меня и, конечно же, сразу заметил, – О, да вы же в одном халате! Не холодновато ли без пальто?

– Нормально, – сквозь зубы процедила я, думая про себя, что я не только забыла надеть пальто, я ещё и не нацепила обувь, и, простите, трусы. И если уж без последней детали одежды ещё худо-бедно можно как-то обойтись, то, если выйду из машины босой, отвертеться уж точно не смогу, поэтому тон свой поубавила и проблеяла как можно жалобнее, – Ну прошу вас, отпустите пожалуйста, я ведь мужа ловить еду, здесь уж не до красоты!

– Понятно, – посуровел мент. А муж у нас кто?

– Чернов! – Сама не зная почему выпалила я, – между прочим, известный в городе бизнесмен!

Но порыв был удачным – гаишник мой сразу сник, спесь с него слетела мгновенно, и вернув мне документы, он промямлил что-то вроде:

– Не слыхал, что Леонид Александрович успел жениться, – а я судорожно сглотнула, благословляя тот день, когда мой сосед приобрёл популярность у окрестных гаишников.

Торопливо отъехав, я с ходу набрала такую скорость, что чуть не пропустила нужный поворот, но вовремя сориентировалась, и уже через несколько минут была на месте. Дальнейшее помнилось смутно, как в тумане. Помню, как подъехала к болоту, остановилась, осмотрелась, боясь не людей, а призраков, как сидела в машине долго, собираясь с силами, не решаясь обернуться, посмотреть через плечо, как выволокла свою страшную ношу и,