Он остается на улице курить, тогда как Коломбу проводят через рамку металлоискателя и забирают у нее мобильник, после чего ее обыскивает охранница. Затем под бдительным надзором двух сотрудников службы безопасности дворецкий ведет ее во внутренние покои. Они проходят через бесконечную анфиладу комнат, в дверях которых дежурят камердинеры в ливреях. Дворецкий приветствует их, обращаясь к каждому по имени, а те отвечают полупоклонами.

Наконец они входят в кабинет со стенами, сплошь заставленными деревянными книжными шкафами, где Коломбу ждет сын Мюллера Томас, сидящий за столиком перед серебряным подносом с серебряным же кувшином горячего кофе. У внутренней двери стоят два готовых услужить ему молодых лакея. Мюллер-младший – плешивый мужчина лет пятидесяти, также одетый в халат, – унаследовал от Мюллера-страшего багровый цвет лица и габсбургский нос.

– Архидьякон сказал, что это чрезвычайно важно, и, поскольку он давний друг моей семьи, я позволил вам побеспокоить меня в такой час, – говорит он, не предложив ей сесть.

Коломба заготовила длинную обстоятельную речь, но понимает, что произносить ее в четыре утра новоиспеченному сироте в халате будет неуместно.

– Господин Мюллер, я буду краткой. Меня зовут Коломба Каселли, я частный детектив. Вашего отца убили.

Томас проводит рукой по лицу:

– Вы нарушили мой сон из-за этой нелепицы?

– Вашего отца отравили неподходящими лекарствами.

Мюллер-младший прищуривается:

– Хотите сказать, это была врачебная ошибка?

– Нет, умышленное убийство.

– Чем вы можете это доказать?

– Токсикологическим исследованием, проведенным на крови вашего отца.

– Как вы добыли кровь моего отца?

– Мой… информатор не сказал мне, а только предоставил результаты, но мне показалось важным вам об этом сообщить. – Барт распечатала ей копию на бумаге без официальной шапки. Коломба достает из кармана пару листов, объясняет их содержание и оставляет на столике. – Если хотите показать их своему врачу…

– Синьора, у меня диплом по химии и фармацевтическим технологиям. – Томас берет их и, надев зеленые очки для чтения, быстро просматривает результаты. – Этого не может быть, – заключает он. – Отец круглые сутки находился под наблюдением врачей, и ему точно не давали аспирин, тем более в такой концентрации. И этот идиотский анализ, проведенный неизвестно где, ничего не значит. Забирайте его и до свидания.

Томас встает, намереваясь уйти. Коломба понимает, что у нее есть всего одна – и последняя – попытка.

– Его отравили вы? – спрашивает она.

– Как вы смеете! – возмущается он, а затем поворачивается к лакеям: – Охрану сюда, сейчас же.

Те бросаются прочь из кабинета.

– Когда эти анализы будут обнародованы, все подумают именно так, – торопливо произносит Коломба, пока ее не вышвырнули. – После того как его кремируют, переделать их будет невозможно, и все ваши слова и поступки покажутся подозрительными. Или, по крайней мере, вас сочтут человеком, которому не было дела до собственного отца.

Лицо Томаса еще больше багровеет.

– Вы хоть понимаете, что похороны уже через несколько часов? Съедутся люди со всего мира, а я должен отложить церемонию только из-за нелепых подозрений?

– Во вскрытии нет необходимости, достаточно, чтобы, прежде чем тело кремируют, судмедэксперт взял пробу крови. Если кто-то действительно убил вашего отца, не исключено, что опасность угрожает также вам и вашей семье, – добавляет Коломба.

Вместе с лакеями прибегают двое охранников и дворецкий, который за это время успел переодеться в форменный фрак.

– Господин Мюллер, мы здесь.

Томас отсылает их взмахом руки.

– Если ваши слова не подтвердятся, клянусь, я вас уничтожу, – говорит он, обращаясь к Коломбе.

На третий день после похорон Мюллера и их возвращения в Рим Данте отправляет ей на мобильник ссылку на выпуск новостей первого канала Швейцарии, в котором передают, что по факту смерти фармацевтического магната прокурор Лугано возбудил дело об убийстве в отношении неустановленных лиц. «Румба начинается», – гласит сопроводительное сообщение.

Коломба тут же звонит Гленну и застает его в домашнем спортзале в Париже.

– Это срочно? – с одышкой спрашивает он. – А то у меня сейчас тренировка…

– Немного, – отвечает она.

Она слышит, как Гленн по-французски просит у кого-то полотенце.

– Вот и я.

– Мне нужно твое разрешение на обмен информацией с итальянскими и швейцарскими властями. Возможно, мне придется сообщить, что я работаю на тебя, и рассказать о том, что я выяснила.

– Почему ты думаешь, что это случится?

– Мне удалось уговорить сына Мюллера распорядиться, чтобы его отцу сделали вскрытие.

– И?

– И началось расследование об убийстве.

– Putain, c’est incroyable! – кричит Гленн в трубку. – Tu es un sacré génie![19] Ты гений, – продолжает он по-английски.

– Кто гений, так это мой друг и консультант, о котором я тебе расскажу. Меня почти наверняка вызовут на допрос, и я могу либо рассказать о своих подозрениях по поводу твоего брата, либо держать язык за зубами.

– Рассказывай, конечно!

– Дело в том, что я знаю, как все устроено: история получит огласку. То есть мы ведь подозреваем, что твой брат был убит, а не погиб из-за неисправности сауны. Разразится скандал, тебя вызовут и допросят, ты попадешь в газеты… Я хотела тебя предупредить.

– Коломба, именно это мне и нужно. До сих пор полиция слушала меня только потому, что Хес был важной шишкой, но ничего не предпринимала. Ты и твой консультант – единственные, кто реально что-то делает. И я вам очень благодарен.

– Хорошо. Буду держать тебя в курсе.

Коломба нажимает на отбой. Она еще не завтракала и заливает растворимый кофе горячей водой из-под крана. Когда она копается в кухонных ящиках в поисках припасенного орехового печенья, раздается звонок в дверь.

Полицейские прибыли раньше, чем она ожидала.

21

По запросу швейцарских властей Коломбу допрашивает полиция. Та рассказывает обо всем, кроме участия Данте, разбитого бутылкой стекла в «Городских джунглях» и кражи крови. Она объясняет, каким образом вышла на Мюллера, и отрицает, что показывала какие-либо анализы, – только убедила его семью на всякий случай их провести.

Ее отпускают домой, а на следующий день она в сопровождении магистрата, занимающегося смертью Хесуса Мартинеса, отправляется в Милан. Тот озадачен, но не может пренебречь показаниями Коломбы. Еще через день проводится обыск в квартире Мюллера на двадцать шестом этаже и повторный обыск – в квартире Мартинеса. Проверив сигнализацию и датчики полива, полицейские эксперты вынужденно фиксируют найденные Данте и Коломбой аномалии, которые официально приобщают к делу.

Криминалисты осматривают стену с павловнией на террасе и обнаруживают следы, похожие на отпечатки подошв, в местах, куда не заходят садовники-альпинисты, но то, что они принадлежат убийце, еще предстоит доказать. В том числе потому, что пока смерть Мартинеса по-прежнему считается несчастным случаем.