крышкой. На этом странности не заканчиваются: по всему периметру гроба виднеются отверстия, как во фланцах. Тело Хесуса накрыто простыней, из-под которой видна только голова, обернутая прозрачной полиэтиленовой пленкой. Глаза закрыты, лицо слегка загримировано: Мартинес был красивым мужчиной с таким же волевым подбородком, как и у его брата… Собравшиеся подходят, чтобы попрощаться с покойным: Диана тихонько плачет, Танкреди сохраняет царственное бесстрастие, его жена встает на колени в молитве, Валентина всхлипывает, а остальные перешептываются. Через десять минут Гленн кладет прощаниям конец.

– Ладно, приступайте, – говорит он.

Двое мужчин в зеленых халатах опускают крышку, та закрывается, раздается шипение выпускаемого воздуха, отдающего мылом. Затем гроб погружают на тележку и катят к выходу. Траурная процессия следует за ним. На улице под охраной полицейских машин ждет черный холодильный фургон. Гроб, покрытый похоронными венками, погружают в кузов, и фургон уезжает, сопровождаемый спереди и сзади патрульными автомобилями.

Закончив принимать соболезнования, Гленн подходит к Коломбе:

– Я сказал Диане, чтобы она с вами поговорила.

– Спасибо. Послушайте, мне нужно кое о чем вам сообщить. Знаю, по правилам вы должны получить отчет от «Crown»…

– Отлично. Жду вас в отеле через час.

Мари уезжает с ним, оставив Коломбу на крыльце института с Дианой, четырьмя телохранителями и каким-то типом, который выглядит как ее стилист, но, возможно, на самом деле секретарь. Диана берет ее под руку и отводит на несколько шагов от остальных, во двор.

– Если не возражаете, давайте пообщаемся здесь, – говорит она. – Если мы куда-нибудь уйдем, моего начальника службы безопасности хватит инфаркт. У вас случайно не найдется сигареты?

– Я не курю.

– Не важно. Я и сама бросила, но время от времени… – Она пожимает плечами. – Мои телохранители не курят. Им запрещено по контракту, как футболистам. Недаром же их нанял Хесус. – К ее глазам подступают слезы, но ей удается с ними справиться. – Что вас интересует? Я под подозрением?

– Нет, синьора.

– Конечно, под подозрением, я ведь его бывшая жена… – Мимо проходит полицейский, и Диана стреляет сигарету у него. – Какая неприятная ситуация, – произносит она после того, как мужчина уходит. – Законсервировали прямо в морге…

– Если позволите…

Коломба быстро задает ей несколько вопросов, записывая ответы в новенький блокнот, куда уже внесла имена остальных. Они были женаты пять лет. У них двое детей, которым сейчас три и четыре года. Они познакомились на показе мод, где она работала манекенщицей, а развелись в прошлом году.

– Если вам интересно, это я потребовала развода. Он изменял мне с каждым попавшимся двуногим существом, и я даже не уверена, были ли все они женщинами или хотя бы людьми.

Коломба не может сдержать улыбку, но тут же подавляет ее.

– Извините… Итак, насколько мне показалось, друзья вашего мужа скептически относятся к версии о том, что его убили. Вы с ними согласны?

– Не знаю, что и думать. Хес не был всеобщим любимцем, но убивать его в криосауне – это, на мой взгляд… не знаю… чересчур? Во всяком случае, странно.

– Вы кого-то подозреваете?

– Нет, извините.

– Когда вы видели его в последний раз?

– В день, когда мы подписали документы о разводе.

– Потом не представлялось возможности?

– Нет. Когда он приезжал за детьми, я старалась с ним не пересекаться. Все вопросы мы улаживали через посредников. Адвокатов, нянь… Но он позвонил мне вечером накануне своего приезда в Италию.

– Он часто вам звонил?

– Нет, только если без этого было никак не обойтись.

– Можно спросить, о чем вы говорили?

– Он был какой-то странный… Извинился за то, что нагрубил мне во время нашего последнего разговора. Сказал, что не всегда был таким, каким знала его я. Что раньше он был лучше.

– Простите, что спрашиваю, но вам не показалось, что его голос звучал необычно?

– Да, он как будто был пьян, и призна́юсь, меня это очень озадачило, потому что Хес нечасто выпивал и вообще тщательно следил за здоровьем. Но я рада, что он позвонил. По крайней мере мы поговорили до его смерти. – Диана ловко промакивает слезинку, не размазав карандаш для глаз. – Можно я теперь пойду? У Гленна есть все мои номера, звоните когда угодно. Мне нужно возвращаться в Париж, там будет что-то вроде светской церемонии, хотя, конечно, не полноценные похороны. Хес не верил в похороны.

Коломба задается вопросом, как можно верить или не верить в похороны.

– Где состоится погребение?

– Погребения не будет. Его будут держать в холодильнике в ожидании чуда. – Диана замечает недоумение в глазах Коломбы. – Хесус хотел жить вечно. Он был уверен, что через несколько тысяч лет наука настолько продвинется, что сможет воскрешать умерших. И хотел попытать удачи.

– Его подвергнут криоконсервации?

– Во Франции это незаконно, Хесус приготовил огромный холодильник для себя и своих друзей в Португалии, где законы не так строги. Он называется «Vault».

– То есть «сейф»? – уточняет Коломба.

– Или «усыпальница». Хранилище защищает помещенные туда тела, и эта услуга доступна далеко не каждому. Но если при жизни вы наделали себе врагов, «Vault» гарантирует, что никому не удастся проникнуть в здание и уничтожить ваше тело. Или украсть. Иногда так поступают, чтобы потребовать выкуп.

– Да, бывает и такое, – говорит Коломба.

– В «Vault» ваш труп будет оставаться в целости и сохранности во веки веков. По настоянию Хесуса я тоже завещала, чтобы после смерти меня заморозили. Мне это совершенно не по душе, но, с другой стороны, я все равно уже ничего не почувствую. Кто знает, может, нас поместят рядом. – Диана протягивает ей руку. – Приятно было познакомиться. Удачи в расследовании. И… берегите Гленна, он не такой badass[17], как его брат.

17

Гленн сидит в том же холле «Амброджо» в компании Мари. Когда приходит Коломба, он вежливо отпускает секретаршу, и та неохотно удаляется.

– Она была очень привязана к моему брату, – говорит Гленн. – Итак, что там за история с окном?

Коломба рассказывает ему все, умолчав только о краже крови. Слушая, Гленн не может усидеть на месте – встает, снова садится, задает сотню вопросов о датчике и квартире Мюллера. Коломба отвечает как может, подчеркивая, что все это может быть никак не связано с тем, что произошло с его братом.

– Господин Мартинес, до тех пор, пока…

Он подходит к комод-бару, чтобы налить себе виски, от которого Коломба отказывается. В этот утренний час она предпочла бы сэндвич, но попросить поесть кажется ей неприличным.

– Не возражаешь, если мы перейдем на ты? Мне кажется, выкать друг другу, обсуждая такие темы, нелепо. Коломба, верно?

– Коломба. Я хотела сказать,