человек поймал себя на том, что слушает не слова, а тембр её речи. Сам того не замечая, он начал внимательно рассматривал её профиль.

Сегодня она выглядела лучше, чем вчера. Простой деловой костюм сидел на ней безупречно. Белоснежная блузка с аккуратным вырезом подчёркивала линию шеи и оттеняла ровный цвет кожи. Волосы были уложены идеально — казалось, она недавно заходила в парикмахерскую. Ничего вычурного — только аккуратность и простота.

Ровно так, как Вячеслав любил. Без показной роскоши, без игры на публику, что большая редкость для нынешнего общества…

На ногах у неё вместо туфель на каблуках были мягкие тапочки. Он невольно улыбнулся.

В памяти всплыл тот эпизод, когда он подхватил её на руки, спасая от мозолей. Почувствовал её лёгкость, почти невесомость. На мгновение она прижалась к нему, и это чувство неожиданного доверия, которое он уловил, запомнилось сильнее, чем её недовольный взгляд потом.

Тогда он ощутил себя настоящим рыцарем на белом коне. Помог даме, избавил её от боли. Правда, в итоге дама осталась дико недовольна, чем серьезно его удивила.

Обычно женщины от такого млеют. Но не она.

Наверное, дело в том, что Екатерина — не девчонка. Она — умудрённая жизнью женщина, которая давно не ведётся на такие манёвры.

Нет, Вячеслав не помогал тогда ради хорошего впечатления о себе. Он просто помог. Но где-то в глубине души ожидал от неё более яркой реакции.

И до сих пор не мог забыть её недовольный взгляд, в котором — к его удивлению — было больше силы, чем в десятках восторженных улыбок, к которым он привык.

Женщина попрощалась, подхватила документы и вышла, а перед глазами Вячеслава вдруг встала яркая картина. Вот она и этот очкарик выходят из ресторана, садятся в машину и едут к этому парню на квартиру. А там он снимает с неё не только плащ, но и всё остальное, касаясь кожи, волос…

В груди у Вячеслава что-то вспыхнуло и обожгло всё тело. Он вздрогнул и поспешил отхлебнуть воды из стакана, стоявшего рядом.

Что это было вообще? Сердце колотится, в голове бардак, и хочется того очкарика просто прибить.

Нет, так не пойдёт. Ему нужен отпуск. Время, чтобы во всём разобраться. Может, завтра взять выходной?

В этот момент в дверь постучали.

Неужели опять Екатерина? Ему нужно отойти от её присутствия.

Но в кабинет ввалился никто иной, как Константин. Широкая ухмылка, небрежно расстёгнутая рубашка, руки в карманах брюк — в этом был весь он. Вечно расслабленный, уверенный в себе и совершенно бесцеремонный.

— Привет, дружище! — бросил Константин, закрывая дверь и вальяжно у

саживаясь в кожаном кресле. — Давно не виделись. Я редко забегаю сейчас, не работаю в этой части города. Ну как ты? Как дела?

Вячеслав не смог скрыть своего раздражения. И лицо Константина тут же изменилось.

— О, что-то вид у тебя не очень. Ты что, с бодуна? Или что-то случилось? Может, заболел?

В голосе товарища звучала неподдельная тревога. Хотя он и это мог изобразить, когда ему было нужно.

— Да всё в порядке, — Вячеслав постарался сотворить на лице непроницаемое выражение.

Константин пожал плечами.

— Ну, как знаешь. Обычно из тебя признаний не вытащишь. Только клещами надо. Слушай, я к тебе по делу.

Вячеслав был рад, что товарищ сменил тему. Лишь бы быстрее уже поговорил да ушёл. Ему отчаянно нужно побыть одному.

— Говори уже, зачем пришёл, — бросил он холодно.

Но Константин не обиделся. Он давно привык, что Вячеслав на него был извечно слегка раздражён.

— Да тут я случайно узнал, что у тебя место освободилось в бухгалтерии. Может, возьмёшь одну мою знакомую? Хорошая девчонка. Работящая, с головой. Ей очень нужна работа.

Вячеслав нахмурился.

— Ты же знаешь, что я не беру по блату.

— А при чём здесь блат? — притворно возмутился Константин. — Я тебя как друга прошу. Да и ты человек добрый. А девчонке средства нужны. Насколько я знаю, на это место никто не претендует. Ты ещё объявления не давал.

Последние слова он произнёс с лёгким недовольством, словно создавая давление на Вячеслава.

Тот поджал губы. На самом деле, ему отчаянно хотелось отмахнуться от всего на свете, лишь бы остаться наедине со своими мыслями.

— Ладно, показывай резюме, — бросил он, совсем не желая что-то читать.

Константин обрадовался, достал из кармана свернутые в трубочку бумаги и бросил на стол. Всё заурядно. Вячеслав не вчитался ни в фамилию, ни в первые строчки, на фотографию вообще не посмотрел. Пробежался по строкам с образованием и рекомендациями. В принципе, подходит. Ничего выдающегося, но и ничего плохого.

— Ладно, — сказал он. — Я так понимаю, заявление ты уже приготовил?

— Ты очень хорошо меня знаешь, — хохотнул Константин и достал из другого кармана документ.

Вячеслав подписал его машинально, просто чтобы товарищ побыстрее убрался и оставил его в покое.

— Буду должен, — произнёс Константин, вскакивая на ноги. — Увидимся. Пока.

Когда за другом закрылась дверь, Вячеслав устало выдохнул и подпер голову руками. Да, ему отчаянно нужен выходной. Завтра. Нужно проветрить голову… Может, на море смотаться, пока ещё не слишком холодно?

Решено. Нужно обязательно выбросить Екатерину из головы. Честно говоря, ничего подобного в его жизни ещё никогда не происходило…

Глава 24 Тревога…

Глава 24 Тревога…

Я проснулась раньше будильника и долго лежала, глядя в потолок, будто пытаясь найти в нем ответ, откуда взялась неясная тревога. В горле стоял тяжёлый комок, дыхание было прерывистым, будто не хватало воздуха. Не люблю это чувство — когда беспокойство подступает безо всякой видимой причины, цепляется за мысли и не даёт нормально начать день.

Встала, включила свет, прошла на кухню. Чайник загудел, кружка привычно оказалась в руке, масло и сухари — на месте, но успокоения не пришло. Наоборот, наползло отвратительное чувство, будто всё плохо.

Отмахнулась. Заставила себя подумать о чем-то приятном, но… вдруг замерла, уперев ладони в холодную столешницу. Перед глазами ясно предстал Вячеслав — его взгляд, такой внимательный, любопытно-изучающий, за которым таилось что-то запретное, его специфический наклон головы, улыбка, затаившаяся в уголках рта…

На миг я почувствовала, как по спине пробежала волнительная дрожь. Его глаза… такие синие, обрамлённые густыми ресницами, отчаянно напоминали вечернее небо перед грозой. Сердце тут же ухнуло вниз, словно я стояла на краю и потеряла равновесие.

Резко выпрямилась и, рассердившись на себя, выдохнула. Нет, так