на ноги. Был в пиджаке, в брюках и в белой рубашке — разве что без галстука. Одежда сидела на нём немного странно, как будто чужая. Больше всего парень напоминал какого-то клерка. Уже лысеет, но шевелюра ещё густая. А смотрит — как-то преданно, что ли.

Я застопорилась, изумлённо подумав, что Таня, наверное, пошутила. Никакого «поклонника» тут быть не может.

Постаралась улыбнуться, поздоровалась, присела.

— Здравствуйте, меня зовут Екатерина, — произнесла я, протянув руку.

Парень слегка дрожащей ладонью пожал её. Да что ж такое? Ладони у него были тонкими, совершенно изнеженными. Значит, у него наверняка какая-то сугубо умственная профессия.

Я угадала. Потому что парень представился:

— Виталик.

И добавил:

— Я айтишник, если коротко. Компьютеры — это моя стихия.

— Айтишник? Звучит серьёзно, — я улыбнулась. — Наверное, это очень сложная работа?

— Ну… скорее, кропотливая, — он поправил очки. — Больше терпения, чем сложности. Но без интереса туда, конечно, не пойдёшь.

— Понимаю. Значит, вы любите своё дело?

— Да, пожалуй. Я всегда любил компьютеры, ещё с детства. А вы? — он осмелился взглянуть мне в глаза. — Чем занимаетесь?

— Я работаю… — чуть замялась, не зная, насколько подробно стоит рассказывать, и выбрала нейтральный вариант. — В социальной сфере. Работа с людьми.

— О, это, наверное, гораздо сложнее, чем с машинами, — Виталий чуть улыбнулся. — Люди ведь… непредсказуемые.

— Да, именно, — я кивнула. — Но зато они живые.

— А машины — надёжные, — возразил он мягко, и мы оба чуть засмеялись.

Кажется, нормальный парень.

Появилась короткая пауза. Я сделала глоток воды, а он поправил рукав пиджака, словно не знал, что сказать дальше.

— Вам часто доводится бывать в этом ресторане? — спросила я, чтобы поддержать разговор.

— Честно? В первый раз здесь. Я обычно по-простому: пицца, кофе, что-то на вынос. Но… — он смутился, — сегодня повод особенный.

— Понимаю, — ответила я, стараясь говорить легко. — Иногда полезно выбираться из привычного круга.

Виталий неловко теребил салфетку, будто решался на что-то.

— Знаете… — он чуть откашлялся. — Я, если честно, давно хотел с вами познакомиться.

Я удивлённо приподняла брови, но постаралась сохранить спокойствие.

— Интересно… А откуда же вы меня знаете?

— Мы… не знакомы лично, — он смутился ещё больше и уставился в чашку, будто кофе мог подсказать ему правильные слова. — Но однажды вы… помогли мне на улице. Наверное, вы не помните.

— На улице? — я задумалась. — И как же?

— У меня тогда колесо велосипеда попало в трамвайные рельсы. Я чуть не упал, а вы проходили мимо и подхватили рюкзак, чтобы я не грохнулся с головой прямо на асфальт. Это было пару лет назад.

Я изумилась. Картина и правда начала всплывать в памяти — молодой парень, очки, покореженный велосипед…

— Неужели это были вы? — я прищурилась. — Как странно… мир тесен.

— Да, это был я, — Виталий кивнул, всё ещё смущённый, но в глазах мелькнула благодарность. — И потом, случайно, я увидел ваше фото в социальной сети, причем у… двоюродной сестры.

— У двоюродной сестры? — переспросила я, насторожившись. — У какой же?

— У Тани, — он чуть виновато улыбнулся.

— Таня ваша сестра? — изумилась я.

Виталий торопливо пояснил:

— Да. Мы редко общаемся, но в детстве были… не разлей вода. Я к ней иногда заглядываю, вот и наткнулся на ваше фото. А потом… ну, я подумал, что это знак.

Я невольно усмехнулась.

— Знак?

— Ну… — он развёл руками. — Вначале случай на улице, потом фотография… И теперь вот ужин в ресторане. Может, это судьба?

Виталик меня однозначно смутил, но я не собиралась воспринимать его всерьез. С некоторых пор я предпочитаю быть совсем одна. Совсем…

Глава 22 Ревность…

Глава 22 Ревность…

Я слушала рассказ Виталия и невольно улыбалась. Ну да, конечно, теперь она его вспомнила! Это был он с тем злополучным велосипедом! Какая нелепая история, и как трогательно, что он её запомнил. Сначала мне казалось всё это странным, но потом… искренность и даже некая подростковая неловкость молодого человека (наверное, для айтишника это нормально) максимально расслабили меня.

Я уже не сдерживала смешок, когда он описывал разные забавные и не очень истории из своей жизни.

— Ну вот, — хохотнул он, краснея до ушей. — А вы, наверное, даже не представляли, что люди с такой профессией тоже могут быть в центре внимания. О нас, программистах, обычно говорят, что мы затворники…

— Честно? Не слышала, — призналась я и смеялась уже в полный голос. — Но теперь буду знать!

Смеялась я легко, по-настоящему. Мне вдруг стало очень хорошо — словно этот «мальчишка», а именно так он выглядел в свои тридцать с небольшим, сумел на какое-то время вытащить меня из моих бесконечных раздумий, из тяжёлых чувств. Всё оказалось проще: посмеяться над чем-то нелепым и почувствовать лёгкость.

Нелепым, оговорюсь, был не Виталик, а его какая-то бесхитростная манера общаться…

Он был словно не от мира сего. Такой простодушный, без лишних масок, не озлобленный, не обиженный жизнью. Очаровательный, но… именно как собеседник. Не более.

В этот момент подошёл официант и поставил на стол небольшой тортик и букет цветов. Я опешила.

— Это… что такое? — спросила я, глядя на белые розы.

Виталик смутился, но его лицо засияло так, что, кажется, лампы в ресторане погасли бы от зависти.

— Я… хотел, ну… чтобы это свидание было особенным.

Сердце моё неприятно дёрнулось. Цветы, торт… О, Господи, всё куда серьёзнее, чем я ожидала. Нужно что-то сказать. Аккуратно, мягко.

— Виталий, — начала я осторожно, подбирая слова, — спасибо большое. Это правда очень мило. И я очень признательна вам за вечер, он мне понравился. И вы мне действительно понравились, но… скорее, как друг, чем как мужчина. Простите, если разочаровала…

Я выдохнула. На секунду повисла тишина.

Виталий помрачнел. Его взгляд похолодел, уголки губ дрогнули. Но через мгновение он собрался и кивнул:

— Я понял. Спасибо, что сказали честно.

Он спрятал свои чувства за лёгкой улыбкой, а я сделала вид, что не заметила его огорчения.

Вот не люблю огорчать хороших людей! Но лучше не давать ложных надежд…

Я улыбнулась в ответ, стараясь придать разговору лёгкость:

— Но ведь дружба — это тоже