бросила колкость. Екатерина, как обычно, не повелась на грубость и ответила без повышенного тона, что только сильнее раздражило Тоню.

Она усилила нажим: придиралась к словам, искажала смысл сказанного, пыталась вывести Екатерину из равновесия. Но та упрямо держалась спокойно, отвечала твёрдо и уверенно, без лишних эмоций. Подруги Тони уже обменялись взглядами: момент был подходящий. Лена, сидевшая ближе к двери, незаметно дала знак — Вячеслав Андреевич шёл по коридору.

И тут Тоня изменила тактику. Она резко повысила голос и театрально вскинула руки. Глаза её заблестели, и вот уже по щекам покатились крупные слёзы.

— Как вы можете меня упрекать в чём-то! — воскликнула она, обращаясь к Екатерине. — Я ведь стараюсь изо всех сил! Я работаю здесь два года и прекрасно знаю свои обязанности! Если у вас больше опыта, это ещё не значит, что вы вправе критиковать других сотрудников!

Она говорила достаточно громко, чтобы слова её разносились далеко, и с тот же миг вошёл Вячеслав Андреевич.

Тоня всхлипнула, прикрывая лицо ладонями, а Вероника и Лена тут же поднялись со своих мест, бросив на Екатерину возмущённые взгляды и этим словно подтверждая сказанное. Всё выглядело так, будто Екатерина только что несправедливо унизила «бедную, трудолюбивую» коллегу.

Словно случайно заметив появление шефа, Тоня вздрогнула, изобразила обиду, болезненно скривила губы и, всхлипнув, отвернулась. Её плечи затряслись, слёзы заструились по щекам пуще прежнего — и в следующее мгновение она развернулась и выбежала из холла, громко шмыгнув носом.

Вячеслав Андреевич на секунду замер, провожая её недоумённым взглядом. Затем медленно перевёл глаза на оставшихся. В комнате повисла неловкая тишина.

Екатерина стояла прямая, как палка, но такая напряженная, будто готовилась к удару. Лена и Вероника переглянулись и уставились на неё с демонстративным возмущением, словно только что стали свидетелями страшной несправедливости.

— Что случилось? — холодно спросил молодой человек, оглядывая их всех по очереди…

Глава 19 Совесть…

Глава 19 Совесть…

Вячеслав вызвал меня к себе. Не сразу, конечно. Сперва разогнал непонятное сборище и вежливо попросил всех вернуться к работе. Но когда я вышла из кабинета сотрудников, он повернулся ко мне и предложил поговорить.

Я напряглась ещё сильнее. Конечно, представлению он поверил… И теперь его мнение обо мне наверняка изменилось. Стало горько, противно. Но я знала, что не стану оправдываться. Уж такой я человек. Оправдываться — это унизительно. Это будто бы признать часть своей вины.

А я ни в чём не виновна.

Мы вошли в его кабинет. Я прикрыла за собой дверь. Вячеслав неловко откашлялся, снял пиджак, повесил его в шкаф, обернулся ко мне и посмотрел несколько смущённо, но при этом с лёгкой настороженностью.

— Я хотел бы услышать о том, что произошло.

Я неопределённо пожала плечами.

— Не знаю, что вам сказать. Эта сотрудница отчего-то решила, что я её унижаю. Остальное вы слышали.

Молодой человек отвернулся к окну, видимо подбирая слова.

— У меня нет к вам претензий, — начал он издалека. — Вы замечательный работник, и я ничуть не жалею о том, что пригласил вас. Я очень доволен вашей работой, но понимаю, что не все мои сотрудники обладают таким высоким уровнем профессионализма. Думаю, что вы должны быть к ним снисходительны.

Я снова пожала плечами, хотя он этого не заметил.

— Я стараюсь изо всех сил.

Мой лаконичный ответ ввёл его в ступор. Он обернулся, посмотрел мне в лицо, растерялся ещё больше, после чего выдохнул и кивнул.

— Хорошо, можете идти к себе. Принесите мне, пожалуйста, чашечку кофе.

Я кивнула и вышла, но сердце внутри сжималось от огорчения. Не потому, что меня снова оболгали. Это обычная офисная война: слухи, сплетни, соперничество, зависть. Тут и до драк может доходить. Просто Вячеслав мне нравился, и не хотелось бы, чтобы у него сложилось предвзятое отношение ко мне.

Но, повторюсь, я не тот человек, который начнёт оправдываться или обвинять других, даже если я тысячу раз права. Не тот я человек, не того склада. Я предпочту промолчать.

Выдохнула. Принесла кофе. Вячеслав Андреевич уже зарылся в какие-то бумаги.

Я продолжила обычный рабочий день. Конечно же, шёпотки за спиной усилились, косые взгляды тоже. Всё это доставляло дикий дискомфорт.

Поэтому к обеду я просто сбежала в соседнее кафе, чтобы немного передохнуть. Сидела в одиночестве за столиком, попивала свой кофе, заедала пирожным и думала.

Думала о том, что каждому человеку в этом мире надо уметь наращивать броню. Если её не нарастить, то каждое слово другого человека может стать стрелой, которая жестоко ранит. Таковы реалии жизни на нашей Земле.

Я против того, чтобы броня состояла из агрессии и высокомерия. Нет. Броня должна состоять из твёрдости, уверенности в себе и железных принципов: справедливости, правды, истины.

Предпочту остаться оклеветанной, чем унизительно оправдываться перед кем бы то ни было. Предпочту отмахнуться от чужих пересудов и делать своё дело, чем стать подобной им змеёй и шушукаться в ответ. Предпочту быть одиночкой, чем становиться частью общества, которое обожает перемывать другим кости.

Нет, я не считаю себя лучше других. Я просто защищаюсь. Я просто хочу жить так, как диктует мне совесть.

И я прощаю эту глупую девчонку. Наверняка ревность. Наверняка влюблена в Вячеслава. Он действительно очень эффектный, яркий молодой человек. Понимаю её, но методы достижения цели не одобряю.

Однако это не моё дело. Возможно, когда-нибудь она остынет. До неё дойдёт, что между мной и директором ничего не может быть. Никогда.

* * *

Вячеслав Андреевич сидел в кресле, глядя в одну точку перед собой. Он не мог сосредоточиться на документах: строки расплывались, буквы плясали, мысли упрямо возвращались к утру. Перед глазами всё ещё стояло лицо Екатерины — напряжённое, будто она сдерживала внутри себя что-то очень важное. Он вспоминал её взгляд и сам не понимал, почему внутри всё клокочет, словно он поступил неверно. Он ведь не сказал ничего резкого, не позволил себе лишнего, даже не повысил голоса. И всё же что-то было не так.

На экране вдруг всплыло уведомление. Вячеслав машинально щёлкнул мышью, открыл — и замер. Приглашение в закрытый чат сотрудников. Он хмуро прищурился: фамилии скрыты, но по именам и никам, знакомым из соцсетей, он без труда узнал несколько человек. Любопытство пересилило сомнения.

Сначала он читал отрывками, невнимательно, но уже через минуту вчитался так, что сердце забилось быстрее. Сотрудники обсуждали сегодняшнюю сцену. И почти каждый утверждал одно и то же: Тоня намеренно