сияющим лицом именинника. Всю вторую пару Петя почти не обращал на Таню внимания.

– Не надо. Я сейчас не в метро. Надо коекого проконсультировать по одной теме.

Консультировать Петя мог по чему угодно, но только не по математике. Его путь с мехмата домой теперь часто лежал через гуманитарный корпус.

– Зачем ты на филфак ходишь? – не сдержавшись, заговорила Таня. – Я все понимаю, но у нас же сессия. У тебя по матану долги, по линейной алгебре…

– У меня долги, потому что ты не удосужилась мне помочь! – оборвал ее Петя.

Однажды она действительно не смогла с ним заниматься – торопилась на кафедру к Маркову. Петя не упускал случая напомнить ей об этом.

– Я же давно тебя просил не бегать к Маркову! – кипятился Петя. – Это не я, а ты тратишь время впустую. Ты что, действительно считаешь, что найдешь работу в Москве после универа? Что Марков тебя на кафедре оставит? Ты провинциальная дурочка. Будешь в своей Шахунье школьной училкой. Хорошо, если куда подальше не пошлют. Я же понимаю, почему ты в меня вцепилась. Мечтаешь, что я помогу в Москве остаться. Так вот не рассчитывай! Ты мне надоела. Надоела, надоела!

Таня побледнела. Она схватила его за руку, но он с силой оттолкнул ее.

– Петя, ты что? На что я рассчитываю? Ты с ума сошел! – пролепетала Таня.

– Не надо за мой счет делать карьеру! – продолжал визжать Петя, наступая на нее. – Я для тебя невыгодный жених, запомни. Получше девушки есть.

Внезапно чьято рука перехватила Петино запястье. Между ним и Таней возник Саша Молодилин.

– Не смей так с ней разговаривать, – грозно прошептал он Пете в лицо.

Парни с курса тоже подошли ближе, окружая Петю мрачной толпой. Он оглянулся вокруг. На лице его мелькнул страх.

– Все нормально, ребята. Небольшое недоразумение…

– Таня не ЭВМ, чтобы за тебя домашку делать. Ты думаешь, никто не видит, как она за двоих пашет? – сказал Гриша Солодовников.

– Ты на мехмате только потому, что она тебе помогает, – добавил Красовский.

– Немедленно извинись, – потребовал Саша.

Петя затравленно озирался.

– Ладно, Таня, я не прав. Извини, пожалуйста…

Саша отпустил его руку. Петя тут же отскочил в сторону.

– Вы не поняли, я просто…

– Иди отсюда, мудила, – мрачно процедил Красовский, – достал уже.

Петя подхватил сумку и побежал к лестнице.

– Я вам еще покажу! – вдруг взвизгнул он с другого конца коридора.

– Тань, что ты с ним мучаешься? – Гриша хлопнул ее по плечу. – Он же тебе в подметки не годится…

– Отстаньте от меня! – Таня почти плакала. – Что вы заладили…

Она побежала следом за Петей, но Молодилин догнал ее.

– Таня, я за тобой пришел. Марков просит зайти. У него важный разговор.

На кафедре было шумно. Математики праздновали Новый год. Марков подхватил Таню и вывел на середину комнаты.

– Так, господа, прошу внимания! – крикнул он, перекрывая общий гомон. – Многие из вас уже знакомы с Татьяной Белоиван. Это сокровище я откопал в колмогоровском интернате. Вот, полюбуйтесь.

Таня смущенно оглядывала тех, кого считала богами.

– Эта красавица еще и блестящий математик, – продолжал Марков, – я сам таким был в ее возрасте. Но сравните меня, старого и облезлого, с этим юным созданием. Таня лучше. Разве нет? Кто посмеет возражать завкафедрой?

Вокруг захохотали и захлопали. Представление состоялось.

– Ребята, я это все к тому, что хочу взять Таню в Вычислительный центр, – продолжал Марков. – Программы она уже пишет. Таня, обещаю, лекциям это не помешает, мы не будем тебя слишком нагружать. Что скажешь?

– Конечно, – пробормотала Таня, – я согласна.

– Ну и отлично! Так выпьем же за нашу новую коллегу, товарищи!

В общагу Таня вернулась лишь к пяти вечера. Голова кружилась от вина, праздника и неожиданно свалившейся работы мечты. Все складывалось слишком хорошо. Однако мысли о Пете не давали покоя. Сегодня его прилюдно унизили – таких вещей Петя не прощал. Таня знала, что его обида падет на ее голову. Она так ждала этого вечера на даче. Новое платье одобрили соседки. Подарки и огромный торт она купила. Но теперь праздник отменяется. Заявиться в гости к оскорбленному Пете невозможно.

Таня пошла на кухню ставить чайник. Общага опустела. Студенты разъехались по домам. Гдето на другом этаже играла музыка. За окном темнело, на небе вспыхивали первые звезды. По заснеженной улице спешили прохожие. Только ей можно было не спешить. Ее праздник уже закончился.

– Белоиван, есть такая? – вдруг раздалось из коридора.

Таня вышла из кухни.

– Тебя на вахте спрашивают, – сказала незнакомая девочка и тут же убежала.

Таня спустилась на первый этаж, где на столе вахтерши Раисы Петровны стоял телефон.

– Белоиван? Звонят тебе, давно уже ждут, – Раиса Петровна протягивала трубку, игриво подмигивая, – мужчина в годах. Авторитетный такой.

– Алло. Кто это? – спросила Таня.

– Это Евгений Робертович, если помните такого. Имею честь быть отцом вашего коллеги Петра. – Вальяжный голос архитектора струился в трубке, точно мальвазия, густо и сладко. – Танечка, я надеюсь, мой отпрыск передал вам наше приглашение. Ждем вас сегодня на даче. Только, ради бога, не отказывайтесь! Наш Петр Евгеньич совершенно не умеет вести себя с женщинами. Это наше упущение. Будем над этим работать. Я вас приглашаю лично. От себя. Я, видите ли, эстет. Теперь это звучит почти ругательно, а что делать? Но тем не менее мне было бы очень приятно видеть за нашим скромным столом такую прекрасную девушку. Могу ли я надеяться?

Таня растерялась и обрадовалась.

– Евгений Робертович, рада слышать. Я с удовольствием приду. Спасибо.

– Ну и слава богу. Камень с души! – воскликнул Великовскийстарший. – А то, знаете, мой оболтус сегодня пришел с лекций какойто странный. Я подумал, грешным делом, что он имел глупость с вами поссориться. Надо бы, думаю, лично засвидетельствовать вам свое почтение. Рад, что вы столь любезны. Со своей стороны гарантирую прием по первому разряду. Накормим, напоим, обогреем. Да и мне постариковски будет приятно. Если серьезно, Танечка, хочу вас познакомить с интересными людьми.

Таня, сияя, кинулась к себе. В метро и на Казанском вокзале, откуда шла электричка на Кратово, царила предпраздничная суета: цветы, коробки с тортами, звенящие бутылками сумки. Таня, никогда прежде не принимавшая участия в новогодней лихорадке, улыбалась толкотне и чувствовала себя частью всемирного праздничного заговора. В Кратове ее обступила неожиданная тишина. Она шла через сосновый бор, где под кронами сосен высились огромные дачи. Почти везде горели гирлянды, в палисадниках стояли наряженные елки, бегали дети. Мимо проезжали черные крокодилы «Волг». Это была другая жизнь, не имеющая ничего общего с усталой сплоченностью рядовых семей на тридцати квадратных метрах жилой площади. Таня крепче перехватила подол французского платья