Дом Великовских стоял недалеко от станции. У ворот ее встретили Евгений Робертович и Петя. В глубине двора большими арочными окнами мерцала дача. Петя был холоден, старший Великовский – само радушие.

– Наконецто! – басил он, распахивая калитку. – Мы уж думали, что вас поймали по дороге враги. Проходите. Петя, возьми у дамы сумку. Чего вы накупили, наивный вы человек! Дома всего полно!

В коридоре на стульях и тумбочках лежали горы шуб и пальто. Из комнат доносилась музыка. Таня сняла куртку и оправила платье, у зеркала быстро забрала заколкой растрепавшиеся волосы, открыв шею и плечи.

– Королева, как, впрочем, я и ожидал, – негромко заметил Евгений Робертович. – Петя, помоему, тебе на редкость повезло с подругой.

Петя нервно дернул плечом.

– Господа! – возгласил Великовскийстарший, входя в тесный от гостей зал. – Хочу вам представить однокурсницу моего сына, прекрасную девушку и отличницу мехмата МГУ Татьяну Белоиван. Прошу любить и жаловать!

Комната была полна корифеев столичной архитектуры. Профессора, академики и руководители мастерских Моспроекта встретили Таню как истинные знатоки золотого сечения. Высокая, стройная девушка со слегка раскосыми монгольскими глазами и высоко убранными черными локонами вызвала одобрительный гул. Несколько почтенных мэтров куртуазно поцеловали ей руку, называя свои имена, которые, как понимала Таня, будут значиться на мемориальных досках и украшать учебники. Ее окружили, закидали вопросами. Она искала в толпе Петю, но его не было видно.

За огромным овальным столом ей досталось место между хозяином и Петей. Стол ломился. Красная и черная икра, балыки, колбасы, причудливые салаты и закуски – всего было попантагрюэлевски много. Звенели приборы, в бокалы лилось вино и дорогие коньяки. Мэтры поднимали пышные тосты, шутили, обсуждали какието проекты, пока не принялись дружно ругать новую станцию метро.

– Господа! – Хозяин постучал вилкой по своему бокалу, прося тишины. – Я, так сказать, пользуясь случаем, хочу прервать ваш новогодний худсовет. Предлагаю выпить за наших математиковотличников. Честно скажу, я очень сомневался, что сын потянет учебу на мехмате. Всетаки математика – это вам не домики рисовать. Но должен признать – был не прав. Сын меня скромно уведомляет о пятерках. И я его понимаю. Когда ты учишься рядом с такой красавицей, ничего не остается, как быть отличником. За Петю и Таню!

Таня покосилась на друга: Петя отличник? Впереди была первая сессия, и Таня всерьез опасалась, сможет ли он сдать хотя бы на тройки. Последние месяцы Петя все чаще скрывал неудачи в учебе за откровенным враньем. Но она полагала, что он распускает перья лишь перед гуманитарными подружками. Оказывается, он врал и родителям. Петя гордо улыбался и сдержанно принимал общие поздравления.

Никакого возмущения Таня не испытывала. Только жалость и сострадание. Математический ум порождал особое свойство сознания, где мир чисел и абстрактных понятий обретал плоть, вес и значение. Среди Петиных достоинств математический ум отсутствовал. Таня уже догадывалась, что научить Петю она ничему не способна. Его разум был устроен подругому. Она только видела, что ее друг, сознательно или нет, выбрал путь имитации математического мышления для тех, кто к математике не имел отношения. Все это погружало Таню в математическое одиночество, которое она так мечтала разделить с Петей.

– Таня, Петр! – через стол позвал лохматый бородач, чейто аспирант. – Вы с сопроматом знакомы? У нас проблема с расчетами в проекте. Не поможете?

– Ага, наши математики уже нарасхват! – довольно заметил Евгений Робертович. – Дима, давай завтра о делах. Сегодня гуляем!

Дима тут же извинился, но Петя уже взял след.

– Дим, конечно, поможем! – Его лицо изобразило деловитую любезность. – Буду рад. Не думаю, что ваш сопромат сложнее нашего матана.

Таня в общих чертах имела представление о сопромате еще со времен своей болезни в Горьком: учебник по этому предмету оказался в школьной библиотеке. Логика сопромата сильно отличалась от обычной математики. И она сомневалась, что Петя с ходу сможет разобраться в расчетах.

– Скажите свой телефон, я вам после праздников позвоню, – негромко сказала она Диме.

– Триста двадцать четыре – тридцать шесть – ноль девять, – с готовностью выпалил тот. – Вы не запомните. Я вам напишу.

– Все в порядке, запомнила, – улыбнулась Таня.

– Правда? Номер сложный, его никто не запоминает…

– Ничего сложного. Квадрат восемнадцати, квадрат шести, квадрат трех, – пробормотала Таня.

– Ничего себе, – воскликнул Евгений Робертович, – квадрат восемнадцати! Коллеги, мне интересно, ктото из вас помнит, сколько будет восемнадцать в квадрате?

Все взоры обратились на Таню. Снова посыпались комплименты и тосты.

– Петь, теперь ты блесни! – Евгений Робертович завелся и желал продолжать. – Нука скажи нам, невеждамархитекторам, сколько будет квадрат девятнадцати?

– Триста шестьдесят один, – прошептала Таня.

– Не подсказывать! – засмеялся хозяин.

– Ну, дело в том, – вальяжно откинулся на стуле Петя, – что значения таких выражений содержатся в справочниках и считать их, а уж тем более запоминать бессмысленно. Я бы сказал, для математика непрофессионально. Математика – это прежде всего логика, доказательство, а не простой счет.

– Незачет, сын! – возгласил отец. – Таня же помнит. А ты, выходит, нет. Я в юности слушал самого Щусева, так он десятки параметров в голове держал. Нормы прочности, коэффициенты запаса. Ни в какие справочники не лез.

– Ну, Таня это держит в памяти, потому что училась в глуши, – Петя снисходительно оглянулся на девушку, и та увидела, как в его глазах мелькнула ледяная мстительность. – Их там заставляли зубрить такие вещи. Но в Москве, конечно, никому это в голову не придет.

«Что он несет? Никто нас не заставлял!» Таня густо покраснела. Она не стеснялась своего происхождения, но Петя не упускал случая подчеркнуть ее провинциальность. Сейчас он явно перебарщивал, многие за столом понимающе хмыкнули. Первым нашелся лохматый Дима.

– Петь, да я сам из провинции, – засмеялся он. – Кстати, в моем родном Магнитогорске были просто изумительные учителя. А вы откуда, Таня?

– Она из Шахуньи. Рабочий поселок гдето под Горьким, кажется. – Петя ничего не замечал и не хотел терять общее внимание. – Тысяч двадцать жителей. Магнитогорск по сравнению с Шахуньей – это столица мира.

– Какое красивое название – Шахунья! Чтото восточное? Шах? Падишах? – Дима был явно на стороне Тани.

– Нет, как ни странно, – отозвалась Таня. – Есть две версии. По одной название идет от древнерусского слова «шах» – обман, коварство. Шахунья – значит обманщица. Там речка, у которой русло все время менялось. Вот ее называли обманщицей. По другой версии все тоже от реки пошло. Вроде как она такая узкая, что ее можно перешагнуть.

– Эй, коллеги, уже без минуты двенадцать! Давайтека наполним бокалы! – внезапно закричали с другого конца стола.

Все зашумели, задвигали стульями, вставая. Ктото включил телевизор, и сквозь гомон и смех раздались веские удары