Пусть я не боец, но в моём арсенале много чего опасного и даже смертоносного есть. Теперь, когда Водяной не видит, я могла бы…

Я заставила себя игнорировать дрогнувшее тревогой сердце и упрямо пошла дальше. Он сам большой, разберётся. Всё для этого у него есть: и ум, и смекалка, и сила богатырская. А скоро ещё и невеста, дочь царская будет. Мало шансов, что Красава отвергнет своего спасителя. Тем более когда разглядит поближе. Я бы не отвергла.

Агафья оказалась очень видной женщиной, статной, яркой. Но другого, собственно, ждать и не приходилось — с такой-то родословной. Коса у русалки была тёмная, тяжёлая, лицо словно из белого камня высеченное, глаза голубые, ясные. Наверняка и сейчас на неё половина деревни заглядывалась, и взрослые мужики, и юнцы. Отходя от шока и стресса, она почти не говорила, лишь шла, не отставая, и всё Ивашку за руку ловила, если тот вдруг вырывал.

Мальчишку же было не остановить: он болтал без умолку, захлёбываясь эмоциями. Как с вирником под землю ухнул, как в темнице сидел, и как сам — сам! — догадался русалку подкупить. Я шла и не перебивала, время от времени кивая и улыбаясь.

Когда родник истории наконец иссяк, я задала вопрос, который уже давненько меня тревожил:

— Скажи-ка, Иван, а как ты смог мимо упыря пройти? Неужто вы разминулись с ним?

— Не, я его видел, — беспечно сказал мальчишка, — но он меня не заметил.

— Как же это возможно? — поразилась я.

— Так у меня молвинец с собой был, — с гордостью ответил Ивашка и, пошарив за пазухой, вытащил металлическую бляшку.

Я нахмурилась: не могла я проглядеть молвинец, не почуять его на парне. Учитывая, что Ивашка у меня целую ночь провёл, когда-то да моргнула бы сила, отдалась вибрацией под кожей. Протянув руку, я подцепила бляшку и подтащила мальчишку ближе к себе. Агафья нахмурилась, но возражать не стала.

Узор из переплётенных между собой квадрата и овалов и правда был похож на упомянутый амулет. Но рисунок был сделан грубо, и в одном из места разомкнут, а значит, никакой магической силы на себе не нёс. Пустышка.

— И ты с этим прошёл мимо упыря?

— Ну да! — Ивашка кивнул, глядя на меня совершенно ясными глазами. — Молвинец, знаешь, какой сильный знак? Как глаза ему хорошо отвёл!

Я покачала головой.

Чего только на свете не бывает — и на этом, и на том. Так сильно, видать, верил парень в силу амулета, что, не ведая того, сам наделил его несуществующими качествами. Лишнее доказательство того, что вера и уверенность сворачивают горы и берут города. А может, вот тут как раз и колыхнулась сила русальей крови. Кто ж теперь ведает.

Идти нам пришлось споро, потому что уже начинало темнеть. Хорошо, что никто помех на пути чинить не стал, и в мою избу мы успели войти как раз перед тем, как луна навий купол разрезала.

Огромная тень метнулась к нам, едва мы перешагнули порог дома. Раскинула крылья угрожающе, нависла над нами.

— Свои, Шнырь! — отмахнулась я, и тень тут же схлопнулась в маленький растрёпанный комочек.

— Чара! — Воробей прыгнул на плечо и зачирикал довольно. — Наконец-то! Я уже переживать начал, что тебя там…

— Нормально всё, — прервала его я. Сказать по правде, я так устала, что очень хотелось упасть на кровать и вырубиться. Чтобы хотя бы временно все тяжкие думы из головы вылетели.

Я предложила матери и сыну остаться у меня на ночёвку. Ивашка поднял к матери голову, но она покачала головой. Поймав мой взгляд, женщина впервые заговорила:

— Спасибо тебе, Яга, за то, что спасла и Ивана, и меня. Не забуду я доброту твою и найду способ отплатить. За мной не пропадёт, слово даю.

И она поклонилась в пол, подтверждая свои слова.

Ивашка шмыгнул носом:

— Спасибо тебе…

— Чара, — подсказала я.

— Чара? — Мальчишка вытаращил глаза.

Я снисходительно потрепала его по волосам:

— Сам же говорил, что баба Яга я не единственная. Но вот Чара — одна.

* * *

Когда под утро стук с той стороны раздался, я подскочила с кровати, словно пожар занялся. Босиком к двери понеслась, чувствуя, как сердце даже биться перестало.

Елисей. Живой. Целый.

И Красава.

Молча распахнула пошире дверь, впуская переходных. Свеча, догорающая на столе, давала немного света, но всё нужное разглядеть я сумела.

Богатырь был потрёпан, но не слишком сильно, не зря я ставила на его мастерство. Смог и вирника победить, и из царства Водяного выбраться. Он смотрел на меня и не улыбался. Не то чтобы я ждала от него дружеских объятий, но всё же как будто капельку тепла я заслужила. Это было неприятно, но вполне ожидаемо. Баба Яга сделала всё, что было нужно. Теперь между нами нет ничего общего. Ни целей, ни договоров, ни… вообще ничего.

Девица жалась к богатырю, как к родному. Полагаю, по пути они уже наверняка успели все важные вещи обсудить. Ну, там, когда свадьба и кто будет первенцем — девочка или мальчик.

Красава и впрямь была хороша, с этим спорить было глупо. Как бы не хотелось мне найти в ней изъяны, это ну никак не удавалось. Высокая, статная, пышногрудая девица, коса — волосок к волоску, словно соболиный мех, блестящая. Глазищи словно у оленёнка, тревожные, с поволокой. Я знаю, от таких мужчины с ума сходят. А у неё ещё и кожа чистейшая, и губы словно тетива лука, и шея лебединая. Ну как тут не пропасть Елисею?

— Все живы? — не удержалась, спросила я мрачно.

Громковато получилось, девчонка испугалась и ещё сильнее Елисею в руку вцепилась. Будто я её съем.

— Всё в порядке, спасибо, — тихо сказал мужчина, но не пошевелился.

Так и стояли прямо посередине избушки, словно изваяния, не зная, что сказать. Даже Шнырь застыл, чуя мое настроение и опасаясь сделать что-нибудь не то. Наконец Красава сказала своим на поверку очень мелодичным голосом:

— Ну… мы пойдём?

Елисей отмер, нахмурился и кивнул.

— Д-да, конечно. — Потом снова глянул на меня и добавил: — Спасибо тебе.

На языке вертелись слова про то, что спасибо в карман не положишь, но я вовремя прикусила язык. Елисей заплатил мне за переход, и другой платы брать не честно. Поэтому я просто кивнула и пошла открывать дверь в