его пустила, — охотно рассказала я, гордая той своей затеей. — Уж больно он гордился своей силой и был уверен в непобедимости. Так вот, когда он по нави помотается да с местными пободается, как раз к Радке придёт. Она девка не просто боевая — воительница такая, что не каждый мужик за пояс заткнёт. Вот я и решила, пусть Гордей с ней сразиться. Либо она его одолеет и спесь подсобьёт, что богатырям иногда дюже полезно. Либо… ну либо он в неё влюбится и перестанет ерундой страдать.

Елисей фыркнул насмешливо.

— То есть,ты не просто баба Яга, но ещё и богиня Лада, влюблённых соединяешь?

— Ещё не хватало! — открестилась я. — Сами соединятся. Много ума не надо.

Мы одновременно заметили впереди невысокую тёмную фигуру. Стоящий не прятался, но и внимания привлекать не спешил. Я прищурилась, разглядев вирника. Не удивлюсь, если того самого, кто Ивашку утащил.

Вирник был сгорбленным, тонкоруким, но плотным в теле. Суставы выделялись, словно мослы у коровы в голодный год. Лицо чернело, изрытое морщинами, а тело поросло шерстью — пусть и не слишком плотной, но достаточно скрывающей лишние моему взору детали анатомии.

Вот глаза были молодыми. Настолько, что это даже смущало. У меня возникло безотчётное желание тихонечко посветить в его сторону волшебным колечком, что лежало в моей суме. Тогда можно было узнать, не заключён ли в этом теле тот, кто в нём не родился. Всякое бывает, обменяют навьи дети своё тело на тело матери Ивашки, например, а ты попробуй потом найти настоящую. Но на такое нарушение этикета я пойти не могла — вряд ли это стало бы отличным началом переговоров. А то, что нас встречают не пиками и заклятьями, говорило как раз о том, что способ решения вопросов местными был выбран вполне цивилизованный.

— Приветствую гостей, — проговорил своим булькающим голосом вирник, — терпимых и незваных.

Понять, кого из нас они готовы были терпеть, а кого не особо, догадаться было несложно.

— Доброго дня тем, кто злого не замышляет, — церемонно сказал Елисей.

Я наморщила нос: и кто его учил такой ерунде? Если задуматься, он сам сюда пришёл с мечом вряд ли потому, что хотел чего-то доброго.

Вирник прищурился, на мгновение задержав взгляд на Елисее, а затем снова обратился ко мне и замер, ожидая и от меня каких-либо слов.

— Как дела в царстве Водяного? Как сам батюшка? — нахальничать я не стала, но и заискивания в моём тоне не нашёл бы даже самый внимательный.

— Удивлён визитом бабы Яги, — честно признался вирник. — Общих дел у нас давно не было, так что мы теряемся в догадках, зачем ты к нам пожаловала. Да ещё и в такой компании.

— Компания у меня для весёлой дороги, раз уж в одно место идём. А дело у меня и правда есть небольшое к Водяному.

— Но оно не связано с вот ним? — Вирник махнул в сторону Елисея своей тощей рукой.

— Ни коим образом, — подтвердила я, и вирник кивнул с явным облегчением. Любопытно.

Тут Елисей решил встрять в разговор.

— Я пришёл за Красавой, дочерью царя Дивноградского, которую Водяной умыкнул из дома, без спросу и без разрешения!

Вирник хмыкнул насмешливо:

— Ну и нечестивец этот Водяной!

У низших редко бывает чувство юмора, но этот, похоже, занятное исключение. Он снова поглядел на меня:

— А ты зачем пришла?

— Уж точно не затем, чтобы отчитываться перед каждым привратником!

Он не обиделся, просто проверял меня. В нави надо всегда быть начеку. Тут не только силу да колдовство твоё каждую минуту испытывать горазды, но и дух. Дух — особенно.

— Ну идёмте, раз дела у вас.

Вирник повернулся спиной и повёл нас за собой. На его поросшей негустой шерстью спине отчётливо, словно гребень, выделялся позвоночник. Надо же, он что, совсем Елисея не боится? Не опасается, что богатырь, движимый желанием уничтожения всего нечестивого, полоснёт его поперёк тушки? Или он слишком хорошо таких знает и точно уверен в чести и достоинстве?

Мы подошли к берегу небольшого живописного пруда. Чистого, с ровной линией края. Здесь на камнях не сидели лягушки, которых обычно ожидаешь увидеть в мире людей, и комары не летали кучами, что лично меня ужасно радовало. Никакой маскировки. В нави не было смысла чем-то прятать входы или драпировать их тиной или водорослями.

Над прудом, вверху хорошо было видно небо, а точнее то, что выполняло здесь эту функцию. Оно было почти таким же голубым, как и привычное, но словно ниже и плотнее, к тому же подёрнутое полупрозрачной дымкой. Купол. Купол нави это был.

Я почуяла, как напрягся Елисей. Повернув голову, я поняла, что он вглядывается в толщу воды. Зря я заранее ему не рассказала, как в царство Водяного входят. Он, бедняга, поди уже представил, что надо задержать дыхание на пару часов.

Вирник нагнулся, сцапал край пруда руками и поднял, словно одеяло над постелью. Там внутри обнаружилась лестница, ведущая вниз, а над ней подвижный свод воды, чья поверхность шла рябью, но не опадала вниз.

Я пошла первой. Пришлось нагнуться, чтобы пройти под локтем вирника, но дальше тоннель позволил снова выпрямиться. Рядом встал Елисей, с интересом оглядывающийся. И правда, подивиться было чему: вокруг нас была вода, но её сдерживали волшебные чары, она не опадала, чётко выдерживая стены и потолок этого невероятного коридора. А в ней, в глубине, покачивались водоросли, плавали рыбы. Солнце, пронизывая толщу воды, добавляло картине удивительного умиротворения, казалось, можно стоять вечность и смотреть туда, отдыхать глазами.

Елисей поднял руку и потянул её к водной стене, но я тут же шлёпнула по его кисти своей. Объяснять не стала, чай, сам не дурак. Но стоит коснуться поверхности, как тебя тут же затянет туда, в толщу воды, и вряд ли будет просто выплыть наверх, не то что попасть назад, сюда.

— Идёмте, — сказал вирник, небрежно бросая край воды. Та сомкнулась за нашими спинами, отрезая путь на сушу.

8

Стало заметно холоднее.

Мы шли, уходя всё глубже в недра водяного дворца. Коридор петлял, ветвился на боковые ходы, но, как я поняла, вели нас самой короткой дорогой. Рыбный запах крепчал, а свет солнца уже не проникал в такую толщу. Здесь на песчаном полу стояли небольшие светильники, помогая увидеть хоть что-то под своими ногами