— Верно. Его самого да тень его.

Я умолчала, что иногда, если дело совсем серьёзное, я и тень с собой забираю. Когда чую, что помощь мне понадобиться может. Пару раз и сегодня мне уже приходила мысль, что зря дома оставила, но что уж теперь…

Впереди из кустов рядом с нашей тропкой резко вспорхнула птица. Во всяком случае, Елисею она точно увиделась птицей. В очередной раз я поразилась, как быстра его реакция — вот только что шёл расслабленный, но в следующий миг в его руке уже блестит меч, а сам он становится словно взведённая пружина. Невольно подумалось, что во врагах его я бы иметь, пожалуй, не хотела. Даже близко такой выучки, ловкости и уж тем более силы в моём теле никогда не водилось. Оружие держать не умею, пользоваться — тоже.

Это не значит, что противопоставить Елисею мне нечего. Есть, и много чего. Взять хотя бы ту птицу, что заставила чаще биться сердце, поразив внезапностью. Пока мужчина неторопливо и спокойно убирал меч за пояс, я тщательно следила за этой летуньей. Потому что это была ни разу не птица.

Если я не ошиблась — что маловероятно — это Вила. Мелкая навь, которая была не слишком опасна, если не наступал период гона и та не превращалась в существо, напоминающее русалку. Но даже тогда я нашла бы на неё управу. Но прямо сейчас встреча с ней означала две вещи: рядом не просто водоём, а царство Водяного. Ну и второе — в самое ближайшее время хозяин рек и озёр будет знать о нашем визите.

Я уже начинала уставать, ноги у меня не пристяжные, а обычные, и пора было задумываться о привале. Я даже слегка пошатнулась, перепрыгивая небольшой овражек. Елисей подхватил меня за локоть и помог устоять. Это было сделано настолько естественно, словно так и надо — ну что тут странного, богатырь бабу Ягу под ручку держит, бережно так, почти ласково. Причём, похоже, неожиданно и для меня, и для него это получилось. Я даже забыла по этому поводу съязвить, а он лишь прочистил горло смущённо.

Определённо, привал — то, что надо. Передохнём и дальше в путь. Впрочем, обладателя богатырских ног я за собой не тяну, захочет без заминок дальше идти — пусть идёт. Я пас.

Но на удивление Елисей легко согласился на передышку.

Ближайшая же полянка под кружевом пропускающих солнце листьев была им одобрена. Пройдясь по ней, словно желая убедиться в безопасности, он с удовольствием присел под дерево и растёкся спиной по стволу.

Я подошла, роясь в своей суме.

— Хочешь? — спросила я, доставая флягу с водой.

Он покачал головой и ответил:

— У меня есть, спасибо.

— Это правильно, — сказала я, со вздохом опускаясь рядом на траву. Открутив крышечку, я сделала несколько длинных глотков. — Очень предусмотрительно отказываться от питья, которое тебе баба Яга предлагает. А то мало ли что.

— Например? — в голосе Елисея слишком явно слышалась ирония, так что я подняла на него глаза и задрала бровь.

Возникло ощущение, что он совершенно перестал меня бояться. И это никуда не годилось. Всё же мой настоящий облик хоть и очень удобен — нет нужды чужую личину держать, — но он очень расслабляет окружающих. Я решила срочно исправить возникшую в связи с этим досадную оплошность.

— Ну давай подумаем. — Я устроилась поудобнее, подтягивая к себе ноги. — Например, я могу опоить тебя сон-травой и уйти, бросив на волю местной нави. Или задурить тебе голову, и ты пойдёшь, куда глаза глядят, пока тебя кто-нибудь не сожрёт.

— А зачем? — удивительно легкомысленно уточнил Елисей. — Вроде бы пока от моей компании тебе одни плюсы, нет?

— И почем же тебе известно, что для меня плюсы? — почти возмутилась я, но взяла себя в руки. — Вдруг я захочу твою жизненную силу себе забрать? Подсыплю какое зелье и выпью тебя всего без остатка.

Без малейшего волнения он пошарил в своей поясной суме, достал небольшой мягкий кожаный сосуд для воды и с удовольствием неспешно к нему приложился. И лишь затем, вытерев губы и снова обратив глаза ко мне, сказала:

— Хотела — давно б уже сделала. Не знаю, что за дело тебя ведёт одной со мной дорогой, но очень сомневаюсь, что это я или мои ценные жизненные силы.

Ну это было совсем уж нагло. Я, в конце концов, баба Яга, а не овечья пастушка. Видит богатырь перед собой рыжую девчонку и думает, что всё про неё знает. Надо срочно исправлять ситуацию. Чего там его пугало сильнее всего?

Я слегка прищурилась, пряча глаза под ресницами, положила флягу на траву, а сама поближе к Елисею подалась, опираясь на руки. Я позволила себе ухмыльнуться и медленно проговорила:

— А может, мне так твой поцелуй понравился, что я решила тебя себе забрать? Опою любовной отравой, ты и станешь меня одну желать.

Я хохотнула и осеклась, потому что вдруг Елисей полоснул по мне взглядом, очень далёким от гнева или злости. Он словно вспомнил прошлый поцелуй, и воспоминания эти не вызывали ни отторжения, ни брезгливости. Будто бы даже наоборот. Да и мне, хоть убей, совсем не приходило в голову, как свести всё к шутке. Особенно, когда я завязла в его взгляде так, что не выбраться.

И пожалела уже, что сказала. Саму воспоминания о произошедшем в моей избе накрыли, дышать не давая. Пыталась сморгнуть наваждение, но глаза Елисея, словно против воли скользнувшие по лицу к моим губам, лишь добавили волнения. Воздух стал как кисель — тягучий, тяжёлый. И вдыхать его сложно, и шевелиться. И взгляд отвести, передышку себе дать — почти невозможно.

В ушах застучал пульс, ускоряясь, руки задрожали. Лес вокруг примолк, опасаясь.

То ли хватаясь за спасительную соломинку, то ли пытаясь ухудшить положение, я продолжила:

— Да и кто знает, — протянула я, — может, я уже…

Елисей схватил меня за запястье и дёрнул на себя. Мысль, что я доигралась и сейчас мне начнут выворачивать руки, мелькнула острой вспышкой. Но тут же пропала. Потому что мужчина, подавшись вперёд, вдруг прижался к моим губам поцелуем.

Напомнив себе, что я смелая и опытная баба Яга, я отважно поцеловала в ответ. Пусть девицы да царевны всякие краснеют и губки бантиком сжимают, чтобы кавалер и не подумал по-настоящему ласкать. А дальше