не стала, поравнялась, и дальше мы уже вместе пошли. Он уменьшил свой шаг, чтобы я могла подстроиться, и идти стало ощутимо легче. Выяснилось, что я его всё время догоняла.

Видать, ему молчать невмоготу было, так что заговорил он первым.

— Здесь кто-то есть вокруг нас сейчас? — спросил он. И было непонятно: из любопытства или просто повод завести беседу.

— Есть, конечно. Недавно шишига под кустом сидела. Она бы тебя попугала немного, но меня заметила и не стала. А то ещё, слышал, стук по дереву раздавался?

— Так это дятел.

— Сам ты дятел! — беззлобно фыркнула я. — Это стукач. Так что, будь уверен, и часа не пройдёт, как Леший будет в курсе, кто по его лесу идёт.

— Стукач — потому что стучит или потому что доносит? — заинтересовался Елисей. Похоже, о такой твари он не слышал.

— И то, и то.

Мы немного пошагали молча. Тишину снова прервал мужчина:

— А они мне специально не показываются, да?

— Конечно. Тебе б увидеть хотелось? — Я повернулась к нему. — Ну, в другой раз пойдёшь спасать новую возлюбленную через мою избушку, дам тебе порошок проявляющий. Насмотришься!

На мою очевидную подначку он не повёлся, лишь уточнил:

— Но и плату за этот дар сдерёшь будь здоров, да?

— Ещё бы! — я тоже не стала отпираться.

— Я бы индрика увидеть хотел, — признался он после небольшой паузы.

— Я тоже не отказалась бы.

Теперь он удивлённо посмотрел в мою сторону.

— А ты не видела?

Я закатила глаза.

— Ты что, считаешь, что тут есть выставка всех потусторонних жителей? Или каталог какой существует? Что ты, что я видим лишь тех, кто показаться хочет. Да, я могу через их полог смотреть. Но такие существа, как индрик, даже не подойдут к тебе близко. Ты для них букашка, не заслуживающая внимания.

— Но кто-то его видел?

— Возможно. А может, этот кто-то и врёт. Врунов, знаешь ли, и на этой, и на той стороне слишком много.

Размышлял Елисей недолго. То ли ум быстрый, то ли вдруг загорелся идеей побольше у меня выведать про скрытый от большинства людей мир, и снова заговорил. Спрашивал про лешего, про то, как тот людей путает. Про полевиков и про кикимору. Плавно перешёл к русалкам, и тут я не выдержала:

— Слушай, Елисей, ну что ты вокруг да около ходишь? Словно я не понимаю, что тебе узнать про Водяного надо побольше, и ты как будто незаметно к нему меня подводишь. Так вот — это заметно! Не держи меня за дуру, будь любезен.

— Прости, — как будто бы даже искренне повинился он.

А я вдруг осознала, что это первый раз, когда он прощения у меня просит. Даже когда было за что — обходил стороной такую форму покаяния. Это было занятно и достойно обдумывания. Он начал ко мне оттаивать? Видеть меньшего врага, чем раньше? Очень опрометчиво с его стороны.

— И правда, мне интересно… — начал он, но замолчал, среагировав на мою резко вскинутую руку.

Впереди на тропинке стоял мальчишка. В первый момент я даже подумала, что это Ивашка — и рост, и цвет волос были похожи. Но разглядев, я поняла, что ошиблась. Одежда была другой — более изношенной, да и лицо — узкое, конопатое — совсем не напоминало моего знакомца.

Мальчишка явно ждал нас, стоял, переминаясь с ноги на ногу и сильно нервничал.

— Эй, парень! — издалека крикнул Елисей, но голос его звучал удивительно ровно. Он не хотел спугнуть мальчишку. — Доброго дня! Ты заблудился?

Вообще, логичный вывод. Раз я парня не узнала, значит, он через мою избу не проходил. То есть он здесь давно и, вероятно, потерялся. Мы подошли, и я внимательно всмотрелась в его лицо: он моргал, будто старался не заплакать. Нервничал, и сильно, руки подрагивали, словно он был готов в любой момент дать стрекача.

— Доброго денёчка, — проговорил он. Голос ломался, как обычно бывает у вступивших в пору отрочества. Хотя по росту и телосложению он казался младше. — Я немного… да, потерялся, выходит. Вы в мир людей идёте?

— Пока нет, — сообщил Елисей, тоже разглядывая незнакомца. — У нас дело есть одно. А потом, да, на выход.

Стрельнув в меня взглядом, парнишка счёл зрелище не впечатляющим. Определив Елисея главарём, на него и продолжил работать.

— Меня Семёном звать… — представился он.

— Я Елисей, — с готовностью поддержал знакомство мой спутник. — А это…

Тут он завис. Сообщать мальчику, что я баба Яга было как-то не слишком дальновидно.

— Марфуша я, — сладким голосом сообщила я, и Елисей покосился на меня с подозрением.

— А возьмите меня с собой, а? — Семён хлопнул ресницами и просяще сдвинул вверх внутренние уголки бровей. — Я не стану мешать, правда…

— Конечно, не переживай, можешь идти с нами, — мягко сказал Елисей, и мне снова захотелось закатить глаза. — Ты как тут вообще оказался?

И прежде чем мальчишка что-то начал объяснять, я решила, что пора бы мне и встрять:

— Живёт он здесь, — усмехнулась я. — Неужто не видно?

Елисей бросил на меня быстрый взгляд и напрягся:

— В смысле «живёт»? Он не человек?

— Я человек! — тут же упрямо завопил мальчишка, с подозрением посматривая в мою сторону и на всякий случай отодвигаясь на пару шагов.

— Конечно, человек. — Я согласно кивнула. — Ну, почти. Потому и не понял, кто я, да, родной?

Семён отступил ещё на пару шагов.

— Что происходит? — Елисей свёл брови. — Не пугай парня, ты чего? Мы верим, что ты человек, не переживай!

Я аккуратно пошарила в кармане, выискивая возвращай-петлю, на всякий случай, вдруг пацанёнок и правда рванёт в бега. А сама наклонила голову вбок, пристально разглядывая всё больше нервничающего Семёна.

— А ты прям везде человек? — с улыбкой уточнила я. — И если я тебе в рот загляну, то ничего лишнего не обнаружу?

Впервые на лице показался страх. Мелькнул быстрой тенью и спрятался. Видимо, главная цель была сильнее испуга.

Он улыбнулся, показав зубы — ровные, вполне человеческие, и Елисей снова стрельнул взглядом в меня.

— Он человек, ведь так? — спросил он уже не совсем уверенно.

— Скажи мне, дружок, — я обратилась