А и правда, похоже, что мертвяк подбирался к мальчишке, назначив того более сговорчивой жертвой. Выведя парнишку из опасной зоны, Елисей уверенно атаковал, размахивая мечом и заставляя упыря пятиться и огрызаться. Тот дёрнулся было вправо, но, когда меч Елисея начал чертить в ту сторону щедрую дугу, сменил направление и поднырнул под мужской рукой. Я даже затаила дыхание, потонув во внезапном беспокойстве. Но мужчина не стал пытаться делать новый замах, он коротко ударил прямо рукоятью, попав подобравшемуся слишком близко неприятелю точно по виску. Раздался неприятный хруст. Упырь взвыл и откатился назад.

— Отрезай ему башку! — заорала я, видя, что Елисей медлит, оценивая происходящее.

К сожалению для людей, упырям любые травмы доставляют лишь недовольство, сказываясь только на внешнем облике, но не на подвижности. Рычал и огрызался упырь вдвое громче, прыгать да набрасываться стал яростнее. Мне впервые пришла в голову мысль вмешаться, но Елисей продолжал прекрасно справляться, поэтому я наблюдала за поединком издалека. Всё же все должны своё делать. Богатыри — разить нечисть. Баба Яга — следить за дверью и по возможности соблюдать нейтралитет.

Изловчившись, в один из моментов упырь сумел царапнуть когтем Елисея по локтю и проврвать рубаху. Мужчина рыкнул сам не хуже зверя и от злости пнул противника, подбивая ноги. Этот прием дворовых мальцов внезапно сработал. Упырь, потеряв равновесие, припал на одно колено. И тогда Елисей мощным ударом отсёк ему голову.

Позади восторженно ахнул Семён.

Елисей спокойно выпрямился и неторопливо, словно с ленцой, рубанул воздух, сбрасывая с клинка капли.

Я видела, как мощно и быстро опускается и поднимается его грудь в такт дыханию, но анализировать уровень хвастовства мне было недосуг. Я быстро подошла к откатившейся в куст голове, перевернула и первой подвернувшейся веткой разжала зубы.

Упыри большие неряхи. Они не то что зубы не чистят — еду не пережевывают, и та часто застревает на полдороги до нутра. Так что я искала следы недавней трапезы. Чего-то оставшегося между его крупных и острых клыков. Но в пасти было чисто, похоже, он давно не ел.

Я с облегчением выдохнула.

— Что ты там ищешь? — раздался над головой голос Елисея

— То, что тебе не надо, — отрезала я.

Тщательно вытерев руки о траву, я встала. На глазах Семёна стояли слёзы — он дрожащей рукой показывал на руку Елисея, где под прорванной тканью виднелась глубокая царапина. Я с недоумением подняла брови, призывая мальчишку объясниться.

— Дяденька Елисей… Он вас ранил… — Упырёныш всхлипнул. — Теперь и вы тоже… Тоже станете…

Елисей перевёл на меня вопросительный взгляд. Но страха или паники я в его глазах не разглядела. Мне всё больше нравился этот образчик мужского рода-племени. И боец славный, и выдержка настоящая, и никакой суеты или лишних движений. Да и на вид…

Я спохватилась. Что-то я лишка уже хватила: нормальный мужик, и всё. Просто у меня отбор, считай, избушкой сделан. Трусы да лентяи ко мне не заглядывают. Так что нечего тут разводить ерунду.

— Не станет, — ответила я мальчишке, у которого уже начала трястись нижняя губа. — Чтоб упырём стать, одной царапины мало. Даже укуса — мало. Надо чтоб упырь выпил целиком, но не схарчил. Вот тогда, может, что и получится. И то не факт. Так что подбери сопли, Семён!

Он тут же расцвёл, словно солнышко вышло. Даже конопушки на носу ярче стали. Какое же он, собственно, ещё дите!

— Спасибо вам! — Он поклонился и Елисею, и мне. — Выручили меня, спасли, стало быть! Чем я могу вам за доброту отплатить?

— Ничего нам не надо, — традиционно по-богатырски ответил мужчина.

Но я-то не богатырь!

— За себя говори, — кинула я Елисею, а сама пару шагов к мальчишке сделала. Голову наклонила, разглядывая, и с удовольствием отметила, что его обещание не пустой звук. Он и правда был готов вернуть благодарность по чести. — Услугу будешь мне должен, Семён, договорились?

— Какую? — бесхитростно спросил он.

— Пока не знаю. Как понадобится — дам знать. Но ты, когда к Лешему придёшь, об этом скажи. Мол, так и так, служить тебе буду, но Бабе Яге одну услугу задолжал.

— А вдруг он тогда меня не возьмёт? — забеспокоился мальчишка.

— Да не переживай, возьмёт, — усмехнулась я. — Леший мне сам одно желание проспорил, да пока не отдавал. Так что, наоборот, родственную душу в тебе почует.

Мы попрощались с Семёном, и он пошёл своей дорогой.

А я проверила затоптанный упырём след Ивашки, отряхнула его от дорожной пыли да навьего морока. Пока он шёл туда же, куда и Елисеев путь лежал. Значит, продолжаем идти вместе.

6

Елисей почистил оружие травой. Забота о клинке была на первом месте у многих богатырей, так что я не сильно удивилась тщательности и усердию этого действа.

Затем он отогнул край рукава и оглядел рану. Мне издалека видно не было, а принять участие в лекарском консилиуме Бабу Ягу не пригласили. Так что пришлось довольствоваться фантазией. Он о чём-то поразмышлял, но в итоге решил спросить знающего человека. То есть меня:

— Не знаешь, нет ли здесь поблизости ручья какого?

— Есть. А тебе зачем? — с интересом уточнила я, уже подозревая потеху.

— Рану промыть, — сообщил он. — Подорожника я не вижу, так что залепить нечем. Но кто знает, что там у этого упыря под ногтями было…

— А про козлёночка, которому из копытца пить крайне не рекомендовали, ты, разумеется, не слышал?

— Слышал, — с подозрением в голосе сказал Елисей. — А при чём тут он?

— Ты забыл, где находишься? Не слышал, что навья вода с людьми сделать может?

— Не слышал, — огрызнулся он. — Я, знаешь ли, туда-сюда не шастаю обычно. Да и пить я её не собирался, а всего лишь кровь смыть.

— Угу, — кивнула я. — В навью воду смыть живую кровь. И как ты думаешь, сколько времени пройдёт, прежде чем все, кто по берегам ошиваются, сюда сбегутся? Упыри, волкодлаки и стырги — и это лишь первые строчки желающих.

Елисей внимательно поглядел, подозревая меня в приукрашивании ситуации, но потом развёл руками, признавая правоту:

— И правда, не стоит… Я не подумал что-то…

— А ещё: ты идёшь к Водяному, выручать свою любимку.