— Ну это же явно не зимой происходит, — заметил Елисей. — К тому же Красава в собственной светлице была.

— Хорошо. Тогда вот ещё вариант: обещанный ребёнок. Ежели родитель что-то просил у водяного, и тот за помощь свою будущего младенца испрошает. Ничего не говорил такого твой царь Дивногородский?

— Не говорил. — Мужчина, покачал головой не задумавшись — значит, сам уже это выяснил. — Вернее, сказал, что никого никому не обещал.

— Ладно, — согласилась я. — Выходит, это всё какая-то нестандартная ситуация. Не знаю… Водный царь в карты на желание с Кощеем играл и продул. И тогда похитил твою Красаву в счёт долга — не для себя, выходит…

— В карты? — ошарашенно выдохнул он.

— Ну а что? Ты думаешь, только вы, люди, творением рук нави пользоваться умеете? Папоротник цветущий заставлять свои желания исполнять, в заговоры свои потусторонних звать? В обратку это тоже работает.

Елисей покачал головой.

— А разве не мог он в красивую девушку влюбиться и решить её похитить?

— Очень вряд ли. Ему нафиг не упали все эти ваши девицы для постельных нужд, у него русалок одна другой краше — не выберешь. В любом случае, — продолжила я. — точно узнаешь ты это, лишь когда к водному придёшь.

— Скажешь, куда идти? — спросил Елисей.

— Скажу. Даже, может, клубок дам… Но сначала плату твою возьму.

Я внимательно следила за изменением его лица. Наверняка за разговорами он уже стал надеяться, что я забуду или потом, по возвращению заставлю обещанное выполнить. Но не тут-то было.

Шынрь, всё время разговора внимательно прислушивающийся, понятливо вылетел наружу через окно-слух.

— И в каком обличье мне тебя целовать? — спросил Елисей. Надо отдать ему должное, излишне демонстрировать брезгливость он не стал. Впрочем, и энтузиазма тоже не показал. Надобно его наградить за решительность.

— А выбирай. — Я дернула бровями. — Хочешь, красавицей стану?

Я кивнула головой, показывая наружу, чтобы ему стало понятно: я веду речь о той пышногрудой златовласой девице, которую он уже видел сегодня. Но к моему удивлению он покачал головой.

— Нет. Так оставайся.

Не знаю, что уж его сподвигло к подобному выбору. Вероятнее всего, не хотел лишнего соблазна, чтобы прекрасное тело составило хоть какую-то конкуренцию его любимой Красаве. Что ж, это тоже было достойно.

Я поднялась из-за стола — целоваться через преграду было неудобно, Елисей поднялся тоже. Он скользнул взглядом по моим губам и отвёл глаза.

— Скажи точно, что делать нужно, — попросил он. — Чтобы… с первого раза получилось.

— От тебя ничего особого не потребуется, всю волшбу я сама сделаю. Целуешь по-настоящему, как Красаву свою целовать бы хотел. Слишком быстро не разрывай, может не выйти. Хочешь, до пятнадцати медленно считай, этого, думаю, хватит.

Я говорила максимально по-деловому, стараясь не выдать собственного волнения, которое помимо моей воли захватывало тело и душу. Я заставляла себя смотреть ему прямо в глаза, хоть это было и не просто.

— Готова? — спросил он.

Я кивнула.

Елисей шагнул к мне ближе, и я подставила ему лицо. Очевидно, что ему придётся нагнуться — он был выше. Возможно, было бы удобнее, если б он меня обнял, но миловаться с Бабой Ягой ему было явно не в удовольствие. Он решительно, словно сигая с обрыва, прижался к моему рту.

Я думала, мне самой придётся командовать в поцелуе, но Елисей раздвинул губы и пошёл глубже. Едва не пискнув от неожиданности, я позволила ему вести. Ничего не скажешь, опыт в этом деле у него явно имелся — и весьма солидный. Иначе, с чего бы вдруг меня так увлекло происходящее. Не помню, чтобы когда-либо во время передачи личины я закрывала глаза — даже если нужно было сосредоточиться.

Подавив желание придержать его за плечи, я тем не менее проявила инициативу. Надеясь его испугать — уж слишком уверенно от всё это делал. Второй целью было вернуть себе ускользающий контроль, разумеется.

Он не испугался. Позволил ускорить поцелуй, разогнать пульс, взметнуть волнение до небес. Мелькнула мысль, что я могла бы чем-то таким заниматься и почаще, уж больно это было приятно, увлекательно и однозначно воодушевляющее.

— Достаточно? — хрипло спросил он, оторвавшись от моих губ.

Я шагнула назад и прочистила горло.

— Угу.

Такой идиоткой я давненько себя не чувствовала. И дело не в том, что я губами его увлеклась. А в том, что за всем этим действом про личину забыла напрочь. Вроде и знакомая последовательность: создать слепок, потянуть на себя, вобрать целиком и закрепить, чтоб назад не дёрнулась. Но поди ты — не сделала.

И второй раз просить не будешь — как объяснить, почему в первый раз не вышло? Дура, Яга, ну как есть, дура! Так и останешься без богатырской личины, идиотка.

Но признать, что я сплоховала, было точно выше моих сил.

— Благодарствую, — сказал я, отворачиваясь.

Постучала по двери, призывая Шныря вернуться в дом. Заодно давая себе передышку и возможность прийти в себя.

5

Шнырь пристроился на притолоке, готовый помогать провести переход, едва я выдам Елисею все инструкции. Я посмотрела на воробья внимательным взглядом, колеблясь в принятии окончательного решения. Шнырь это заметил и явно встревожился.

— Даже не думай, — чирикнул он, а Елисей вздрогнул.

Я приподняла бровь, словно уточняя: а не забыл ли он, кому советы раздаёт. Собственно, этот искренний протест и заставил меня решиться. Терпеть не могу, когда мне приказывают. Даже если это мой самый лучший помощник и друг.

Пройдя всю комнату, я тщательно заперла дверь, ведущую в мир людей.

— С тобой пойду, — заявила я, обращаясь к Елисею.

— Это ещё зачем? — нахмурился тот.

— Не бойся, не по твою душу. Дело у меня к водяному тоже есть. Так что, считай, просто компанию составлю.

— А если я против?

Я закатила глаза:

— Ну, кто ж тебе помешает? Будь против.

— Но ты всё равно пойдёшь? — понятливо уточнил он.

— Разумеется.

Шнырь спорхнул на стол и возмущённо заорал:

— Это из-за мальчишки? Из-за него? Может, хватит уже всех подряд спасать?

Я цыкнула на него, сдёрнула с вешалки цветастую суму и подошла к волшебному сундуку. Распечатав его и откинув крышку, принялась перебирать спрятанные сокровища. Вероятно, Елисей неотрывно наблюдал за мной, но чрезмерного любопытства