лишь мне, подёрнуло округу. Но вот цвета начали двигаться, притягиваться друг к другу, собираться в понятные образы. Потерев ладони между собой, я начала жестами развеивать мешающие образы, которые только отвлекали. Все мелкие, не слишком опасные и медлительные существа были исключены из картины. И в итоге не осталось почти никого.

Я нахмурилась, не понимая, что здесь произошло. Судя по картинке — ничего. Но ведь просто так путь бы не оборвался. Вот плохо, что сам Ивашка — не навь, его я увидеть не могла. С другой стороны, и хорошо, что пока ещё не навь…

— Я могу помочь? — раздался голос Елисея.

Удивлённо моргнув, я посмотрела на него через марево видений. Погрузившись в собственные думы, решила, что он ушёл, как я ему и велела. Но, видно, богатыри так просто не сдаются.

— Нет, — сказала я. — Я не знаю, насколько задержусь, поэтому иди своей дорогой.

Но мужчина даже и не подумал двинуться с места.

— Скажи мне, что ты ищешь?

Раздражение колыхнулось внутри — ну что он лезет? Ясно же, если я не могу разобраться, то обычному человеку и подавно не смочь. Но раз он считает себя таким умным, то самое время показать, как сильно он заблуждается.

— Мне нужно выяснить, что здесь произошло. Я шла по следу, и след пропал. То есть, человек, не так давно здесь проходивший, пропал. Я вижу, что за навь здесь шастала, но всё это не могло ему навредить. Вон там была шишига, на дереве сидели пара аук, но они даже не спустились, поорали и перестали. Перо гамаюна упало, и его утащила лесавка. Она была маленькая, совсем букашка, точно не смогла бы что-то сделать… Всё! Больше никого не вижу. Человек шёл — и растворился… Знаешь что-то про это?

Я даже не стала проявлять вежливость и скрывать издёвку в последней фразе. Наверное, мне даже хотелось, чтобы мужчина обиделся и свалил, а я могла бы вплотную заняться проблемой, к которой совершенно не знала, как подступиться.

Но Елисей не обиделся. Он ровно и спокойно спросил:

— А под землёй что?

Я удивлённо моргнула, и всё марево бессильной пылью опало на траву. И как я сама не догадалась? Ишь ты!

Снова засунув пальцы в мешочек, достала новую порцию порошка и начала сыпать его уже над самой землей, слегка сдувая вниз, стараясь распределить как можно глубже. А молодец этот богатырь!

— Если идея сработает, — пробормотала я, — я тебя просто расцелую. Потом. Если захочешь. — И, осознав, как двусмысленно это звучит, добавила: — Ну или пирогами накормлю. Как скажешь, в общем.

— Пироги сойдут в качестве платы, — негромко ответил Елисей.

И тут я увидела. Легкое возмущение почвы, почти незаметная рябь, которая пошла словно по поверхности воды. Я приложила ладонь к эпицентру этого места, а затем в двух шагах левее.

— Мокро! — воскликнула я. — Ах ты ж, стервец!

— Что здесь произошло, Чара? — спросил Елисей.

— Похоже, моего знакомца схватил вирник.

— Вирник? — удивился Елисей. — Но он же только в воде… в водоворотах живёт.

Я выпрямилась и отряхнула руки. Вся пыль развеялась, словно и не было никогда. Я подошла к мужчине, показывая, что готова идти дальше.

— Ну, во-первых, не живёт, а создаёт. А во-вторых, сильные вирники могут водоворот создать и рядом с водоёмом, где влаги достаточно. И в водоворот этот утащить человека. Здесь, вероятно, подземная река, поэтому он смог провернуть такую штуку. Ну, и вирник это сильный. Возможно, главный…

— Но… Это же для человека не очень хорошо? — с сомнением в голосе уточнил он.

— Это как посмотреть. Для того, кто и сам к Водяному шёл, можно сказать, удача. Так что, наши с тобой пути снова сошлись, Елисей. Пойдём?

Мы двинулись вперёд, но теперь пришлось по другим ориентирам двигаться. Но я чуяла, что мы уже очень близки к цели.

Деревья становились тоньше, их крона всё меньше смыкалась над головами, и я явно чуяла запах воды. Казалось, и Елисей это чувствовал. Он стал более сосредоточен и напряжён. Словно лук, в который уже вложили стрелу и стали тянуть тетиву.

— И кто же он — тот, кого ты ищешь? — спросил мужчина. Не знаю, правда его интересовал ответ, или просто хотел сделать вид, что ему всё нипочём.

— Утром через мою избушку мальчишка прошёл, — сама не знаю почему, вдруг начала рассказывать я. Странно на мой язык Елисей влияет. Сам болтает мало, а меня может разговорить слишком легко. — К водному по делу ушёл. А я вот решила посмотреть, как у него дела.

— Переживаешь за него? — Елисей посмотрел на меня, повернув голову.

— Вот ещё! — фыркнула я. — Он просто не заплатил за переход, вот и хочу убедиться, что получу причитающееся.

— Мммм, — кивнул он, но по голосу показалось, что он не особо поверил.

Это был повод задуматься. Хорошей бабе Яге репутацию надо беречь. Начнёт каждый второй богатырь думать, что я милая и заботливая, беды не оберешься. Справедливая — да. Решительная — да. С крепкой рукой и умеющая отходить сковородой — разумеется. Но переживающая за каких-то человеков? Это перебор. Надо срочно сделать нечто гадкое.

Но как назло в голову ничего не шло.

— Вы, богатыри, такие идеалисты, — выдала я в итоге. — У вас всё сплошь белое и чёрное.

— И много ты богатырей знала? — позволил поменять тему Елисей.

Я пожала плечами.

— Конечно. Кто ещё через избу ходит? Навь на промысел, люди обиженные в поисках справедливости или лучшей доли да богатыри.

Водой пахло всё сильнее. Вот-вот выйдем, но пока никто встречать нас не спешил. Возможно, за угрозу не сочли или в ловушку заманивают.

— И зачем же богатыри обычно ходят? — Говорил Елисей легко, словно лениво, но рука уже давно обосновалась на мече, готовая выдернуть его при малейшей опасности.

— Так затем же, что и ты, — так же легко ответила я. — Спасать царевен. Ну или просто на подвиги тянет. Вот недавно Гордей заходил. Всех, говорит, победил на землице русской, пойду с тамошними, потусторонними силой меряться, — сарказм я не скрывала, да и Елисей хмыкнул иронично.

— И куда ж ты его направила? — любопытство в голосе казалось искренним.

— Да через навь к другой бабе Яге