Там, в воде, обитатели стали крупнее. Они мелькали неясными плотными тенями, не подплывая слишком близко. Обычное зрение не позволяло разглядеть в деталях, кто конкретно это был. Может быть, гигантские сомы, а может, русалки или кто-то ещё из нави.

Когда впереди замаячил более светлый участок пути, я поняла, что мы приближаемся к тронному залу.

Водяной, как и большинство потусторонних правителей, был склонен к украшательству и царственному пафосу. Каждый из них норовил завести себе шикарный интерьер и непременно большой диковинный трон. У Кощея он был из костей, у Мары свит из пепла и тумана, а Хозяйка медной горы, разумеется, сидела на малахитовом престоле. Только Леший, простой по сути мужик, не обременял себя внешними атрибутами власти, ему для разговора с визитёрами было достаточно обычного пня.

Толстый царственный зад Водяного распластался по креслу из окаменевших водорослей и ракушек, в руках он держал корягу, в которую был вмонтирован зелёный прозрачный камень. Специально для нас хозяин вод принял человекообразную форму, но тратиться на создание хоть какой-то красоты не стал — не подобрал пузо и не расчесал зелёную бороду. Да и вообще особо не заморочился с одеждой: нечто напоминавшее набедренную повязку прикрывало самые срамные части тела, но волосы цвета ряски на ногах и плечах были слишком хорошо видны. Не самое приятное зрелище для обычного человека, надо сказать. Хорошо, я его видела и в таком виде, и в виде писаного красавца.

Вокруг никого не было. Лишь приведший нас вирник замер стражем на входе в зал.

Свет круглому помещению давали расставленные по периметру фонари в виде ракушек. Они же отбрасывали лучи и за границы зала, в толщу воды — туда, где словно специально плавали туда-сюда разноцветные красивые рыбки. Хотя почему «словно» — скорее всего, как раз намеренно они там и были.

— Желаю здравия хозяину вод! — сказала я церемонно, но не смогла удержаться и добавила: — Рада, что никого из нас ты не собираешься соблазнять, раз вышел в столь расслабленном виде.

— И тебе здравствуй, — булькнул он. — Я ещё слишком в своём уме, чтобы соблазнять бабу Ягу.

Рядом отмер Елисей. Он с достоинством поклонился и сказал:

— Приветствую тебя, Водяной!

Воспитанный богатырь — редкая птица. Надеюсь, он здесь не сгинет, такой экземпляр терять было бы жаль. Водный царь моего спутника тоже оценил.

— Взаимно. И кого же ты ко мне привела, Яга?

— Формально, я не приводила, — внесла ясность я. — Просто нам с Елисеем было по пути. Но дела у нас к тебе совершенно разные, вообще не связанные друг с другом.

Зелёный царь хмыкнул и пожевал свои толстые губы, размышляя. Мы не стали мешать, смиренно дожидаясь решения.

— Давай с твоего дела начнём, Яга, меня вовсю гложет любопытство. Мы давно не пересекались, да и мои через твою избу редко хаживают — не сезон для нас сейчас в людских землях.

— Как скажешь. — Я улыбнулась. — Сама я не менее любопытна, чем ты, именно это меня и привело. — Я знала, что надо не проявлять излишнего внимания к судьбе Ивашки. Если Водяной решит, что мне небезразлично это дело, начнёт тянуть жилы да торговаться. — Шёл через мой вход пацанёнок, Иваном звать. К тебе направлялся, говорил, ты его мамку к себе уволок ни за что ни про что. Не то чтобы мне особое дело, но пацанёнок мне плату обещал, да не вернулся. Сам понимаешь, долги — дело серьёзное…

Чем больше слушал меня Водяной, тем больше мрачнел. И тем стремительнее летели в пропасть все мои надежды быстренько разрешить это дело. Начинала я подозревать, что не так всё просто. Мои мысли подтвердил и сам царь.

— Передумал я, Яга, — булькнул он, перекинув свой посох из руки в руку. Затем перевёл глаза на Елисея и сказал: — Давай с тебя начнём, богатырь. Что тебе от меня надобно?

Елисей с готовностью шагнул вперёд, и я с трудом подавила раздражение: вон как спешит-торопится свою суженую высвободить из зелёных лап. Стало неприятно — хоть мне и не хотелось бы, чтоб меня кто-то спасал — доля прекрасной девы, проводящей дни за прялкой, пока её не вызволит первый попавшийся принц, меня не прельщала. Но факт, что Елисей выбрал себе любовь, даже ни разу с ней не заговорив лично, раздражал жутко. Даже захотелось взглянуть на ту неземную красу, сбивающую с ног мужчин вроде моего знакомца.

— Я пришёл за Красавой, дочерью царя Дивногородского! — отрапортовал зычным голосом Елисей.

Водяной кивнул:

— Ну, в целом я примерно так себе и представлял. Стоит мало-мальски симпатичную деву в царство привести, как тут же нарисуется спаситель, жаждущий её вернуть.

— Так, может, не стоит похищать тех, на кого ты прав не имеешь? — грозно спросил мужчина.

— Поэтому я таким и не занимаюсь, — отрезал Водяной. — Я с собой веду либо того, кто сам желает, либо того, кто мне должен.

— Не поверю, что Красава сама за тобой пошла.

Меня так и подмывало сообщить, как хорош становится водный царь, когда дев обхаживает, да решила в чужой разговор не встревать.

— Твоя правда, — не стал отпираться царь. — Она мне обещана её отцом ещё в детстве. Так что я забрал своё, только мне причитающееся.

Надо же, а вот это любопытно.

— Неправда твоя! — возразил Елисей. — Не обещал ничего тебе царь Дивногородский! Сам мне сказал!

— Ну как же? — захихикал Водяной. — А двадцать вёсен назад кто в болоте вместе с конём тонул да призывал всех подряд спасти его? Не он? Правда, тогда был ещё не царь, а царевич, но сути это не меняет. Посулил он мне первенца своего отдать. Легко посулил, потому как тогда ещё не то что детей ждать — жениться не собирался.

Говорил Водяной так уверенно, что я тут же поверила в его слова. Так искренне потусторонние врать не умеют.

Да и Елисей замолчал, не зная, что сказать. А я не сдержалась, буркнула:

— Вот бы ещё люди никогда не врали, да?

Ситуация была неприятная, но в принципе разрешимая. Пока я кумекала, какими путями её можно было бы повернуть в нужное русло, Елисей распрямил плечи и громко сказал:

— Забери меня вместо неё!

Я шагнула к нему и отвесила затрещину — и как дотянулась только? Видать, возмущение мне силы