— Агафья молоденькая была, глупая ещё. Она первого мужика когда топить заманивала, пожалела. А пожалев, влюбилась. А ты знаешь, Яга, лишь с первой данью новобращённые полностью моими становятся. Поэтому в просьбе я ей отказать не смог. Пришла, ревёт в три ручья, говорит, замуж за него пойду, отпусти.

— И ты отпустил…

— Не просто отпустил, дурак зелёный. Агафья такая была — ух! Говорит, я ещё родить от него хочу. Видано ли дело — русалке от смертного рожать, представляешь?

— Ни в какие ворота, — мрачно поддакнула я, начиная понимать, к чему дело идёт.

— Вот и сторговались мы тогда на пятнадцать лет с ней. Дитё родит, на ноги поставит, а дальше муж её один справится.

— Ну и жадная же ты рожа, — не выдержала я. Пятнадцать лет с ребёнком — ни взрослого обнять, ни внуков на руках покачать. Со стороны за родной кровью наблюдать, не имея возможности приблизится — это довольно жестоко.

— Что это — жадная сразу⁈ — показательно оскорбился Водяной. — Могла бы она сговориться всю жизнь мужа, до смерти его, но без детей тогда.

— Ну конечно. — Я прищурилась. — Ты же знал, что её муж раньше срока помрёт. Знал ведь?

— Конечно, знал.

— Агафья была хоть и молодой, но не глупой, заподозрила тебя в мошенничестве. Потому и на точное время договорилась, да?

— Да уж. — Водяной наморщил нос. — Но тут уж за мной вины нет, что не сразу удалось ребёночка завести, и тот недомерок ещё сейчас. Ежели б не бунт, может, и подождал бы я. Чай не ирод, бываю жалостлив. Но при такой ситуации мне спускать воду нельзя, сама понимаешь.

Я понимала. И отдавала себе отчёт, что сейчас о событиях того времени горевать смысла нет. Нужно решать, как теперь поступать. Просто так он Агафью не отпустит, это ясно. Но и Ивашку сюда, в водный мир, отдавать было нельзя — слишком человеком он родился, даже я в нём ни капли навьего не заподозрила.

* * *

Хорошая новость состояла в том, что с сильными потустороннего мира всегда можно договориться. Хороший торг для них — одно из лучших развлечений. А вдобавок и способ легально, без урона для репутации поступиться принципами. Впрочем, с изрядной выгодой для себя, разумеется.

— Что ты хочешь за то, чтобы отпустить Агафью и Ивашку? — спросила я.

Взгляд Водяного стал очень внимательным.

— А почему за них сама баба Яга просит? — аккуратно спросил он.

Дура потому что. Не должно меня это трогать, просто работа, просто очередной переходный. Если за каждого в долг перед навьими вставать, то я очень быстро кончусь. Неверно. Неправильно. Глупо.

Но, ругая себя последними словами, я понимала, что просто так не отступлюсь. Пообещав себе, что это в последний раз и сама себе не слишком-то веря, скрестила пальцы и наконец сказала:

— Да решила, что единожды в год буду благотворительностью заниматься. А этот Ивашка как раз под руку попался.

Водяной крякнул, но было очень похоже, что он пытался сдержать вырывающийся смех. То ли издевательский, то ли радостный — после пойму.

— Раз в год, говоришь? Ну, выходит, это я удачно попал. Услугу твою хочу, баба Яга, неотказную.

Примерно этого я и ожидала. Что ж, справедливо: горазда Яга людей и навьих в такую позу ставить, теперь и сама постой. Но я на этом поле была не первый день, поэтому быстро уточнила:

— Срок на полгода, никаких душегубств в сторону людей, и за исполнением приходишь сам лично.

Уголок его рта дёрнулся, но заговорил Водяной не сразу. Разглядывал меня сверху донизу, то ли оценивал возможности, то ли восхищался наглостью. Наконец, сказал:

— А ты хороша, спору нет. Не думал я, когда впервые слух о новенькой Яге прошёл, что ты так скоро вырастешь в настоящую. Радостно. И любопытно. Скучно с тобой не будет — это факт. Но пока ты за людей себя ставить будешь, шишек набьёшь столько, что живого места не останется. Ты же знаешь, какие они неблагодарные, эти люди? Ты им добро, а они тебя ловят и сети ставят.

— На чужих ошибках умные учатся, — философски заметила я, — да где ж таких найти? А значит, будем свои совершать да выводы делать. Ну так что, сговорились?

— А что ж не сговориться? — заулыбался Водяной. — Как выйдут из моего дворца — так пусть идут на все четыре стороны. Не буду преследовать и пытаться вернуть. Никогда.

Я вздохнула: была у меня слабенькая надежда, что этим всё и кончится, но с навьими так не бывает. Просто выкупить никого нельзя, обязательно дополнительные условия назначат. И не факт, что проще первых.

И здесь уже надо держать ухо востро — есть шанс выйти сухим из воды, но сперва обхитрить хитрого и обмануть обманщика. Иначе не бывает.

Я и раньше осторожничала со словами, теперь и вовсе надо взвешивать каждое. Как идти по болоту: если встанешь на кочку — путь продолжишь, промахнёшься — потонешь.

— И чем же сейчас Агафья занята? — спросила я с лёгкой улыбкой.

— Спит. — Водяной тоже улыбнулся.

— Волшебный сном? — Я растянула губы шире.

— Разумеется. — Собеседник тоже показал зубы.

Это было не плохо. Из волшебного сна не добудиться, если ты для человека ничего не значишь. С этим мальчишка справится.

— А Ивашка? — Я улыбалась уже так радостно, словно Водяной меня сватал и приданое обещал в полцарства.

— А Ивашка заперт. — Зелёное лицо лучилось довольством.

Несложно было разгадать выражение лица царя: он подался вперёд, почти привстал с трона, предвкушая, что я попрошу выпустить мальчика. Делать этого было категорически нельзя. Нужно запутать, поставить в тупик или как минимум обмануть ожидания. Я почти слышала, как работает мой мозг: мысли бегали, сталкивались, разбивались на несколько новых и спаивались вновь. Когда внезапное воспоминание возникло перед внутренним взором, я постаралась не выдать своего ликования. Наоборот, картинно вздохнула и выразила печаль:

— Ну что ж ты так, даже не интересно.

— А как интересно? — хитрым голосом спросил Водяной.

— Например, стража к нему отправить. Если Ивашка договорится с ним, то тогда уж пусть идёт. А нет, так тут тогда пусть и остаётся.

Это было хорошее предложение, вполне в навьем духе. И я это знала, и мой