Павел Петрович вышел, прекрасный, как мечта незамужней женщины. Начищенные ботинки, аккуратная прическа и усталые глаза за интеллигентной оправой. Все это благолепие плыло в облаке изысканного парфюма. Увидев Руслану и маячившую за ее спиной заплаканную Любу, он едва заметно скривился и небрежно поинтересовался:

– Зачем вам адрес Стрежак?

– Хотим навестить и поблагодарить, – за двоих ответила Руслана.

Люба одобрительно всхлипнула.

– Поблагодарить за что?

– За все, – отрезала Руслана.

– Вам не кажется, что логичнее было бы благодарить врачей, а не соседку по палате?

– Я вас умоляю, – с издевкой ответила Руслана. – Мы последние годы только и делали, что врачей благодарили. У них от нашей благодарности уже мозоль в ушах, наверное. Хотим теперь другим путем пойти. Дайте адрес!

Павел Петрович с явной неприязнью посмотрел на эту странную пару и с нескрываемым раздражением спросил:

– Вы тогда точно уйдете? И мы вас больше никогда не увидим? Обещаете?

– В этом можешь не сомневаться, – ответила Руслана, нарочито перейдя на «ты».

За хамоватостью она прятала уязвленную гордость.

– Дайте им адрес, – распорядился главврач. – Под мою ответственность. Иначе они не отстанут.

Он демонстративно отвернулся от Русланы с сестрой и пошел по своим делам. «И этому человеку я хотела подарить самое дорогое, мамин сервиз», – с тоской подумала Руся.

Так Руслана получила все, что хотела. А хотела она самую малость. Для Любаши – раздобыть адрес дорогой ей Варвары Степановны, а для себя – увидеть на прощанье Павла Петровича.

В гости

С тех пор не проходило ни дня, чтобы Люба не напоминала сестре о необходимости навестить Варвару. Вообще-то Руслане этого не особо хотелось. Слишком много дел. Цветы сами себя не скрутят и на проволоку не воткнутся. С выпиской Любочки потребность в деньгах возросла. Вместе с жизнью к сестре вернулся аппетит, а значит, участились походы в магазин. Цены не просто кусались, но, как крысы, прогрызали дыры в их скудном бюджете. Руслана кляла партию и правительство и целыми днями проворно крутила кладбищенские цветы, надеясь на похоронный бум в связи с весенним гриппом.

К тому же по прошествии нескольких дней рассказ Любы потерял в глазах Руси даже намек на достоверность. Понятно, что ее сестра, добрейшей души человек, связала свое выздоровление с какой-то соседкой, которая просто рядом стояла. Или лежала. Этот Павел Петрович хоть и говнюк, но в чем-то прав. Люба все придумала, а Руся, как дура, повелась. Зачем они вообще поперлись в эту больницу с дурацкими яблоками? Надо заканчивать всю эту историю.

Руся тянула время, надеясь, что оно работает на нее. Рано или поздно Любаша успокоится, и ореол неведомой Варвары неизбежно померкнет. И не такое люди забывают, а тут какая-то соседка по палате номер семь.

Однако изо дня в день Любаша напоминала:

– Когда мы поедем?

– Куда? – Руся делала вид, что не понимает.

– К Варе.

– Поедем, ты не волнуйся. Только вот доделаю партию хризантем. Смотри какие! Тебе больше оранжевые или лиловые нравятся?

Люба не отвечала, и Руся сразу начинала тревожиться. Она набрасывалась на молчание сестры, как бык на красную тряпку.

– Любаша, не молчи. Так и скажи – убожество твои хризантемы. А смотри, какие гладиолусы! Убить таким можно.

– Когда? – повторяла вопрос Люба.

– Да съездим как-нибудь. Не волнуйся. Давай я тебе омлет сделаю. А еще я свеклы много купила, надо переработать. Что-то сварим, что-то нашинкуем и в морозилочку…

Но никакие бытовые подробности не могли свернуть Любу с намеченного курса. Она напоминала по нескольку раз на день. Руслана поняла, что это навязчивая идея. Время такое не лечит. Надо съездить, попить чай с пряниками, поблагодарить и поставить точку.

Настал день, когда на очередной вопрос: «Когда?» – она ответила: «Сегодня». Увидев, как просветлела Любаша, каким счастьем зажглись ее глаза, устыдилась своих проволочек, намеренного оттягивания поездки. Руслана до того расчувствовалась, что спросила:

– Может, сервиз ей подарим? Тот, который мамин.

– Не надо, – ответила Люба. – Она другая.

Это был редкий случай, когда Руслана не поняла, что хотела сказать сестра. Понимание пришло позже, когда они приехали в старый дом на окраине и постучались в дверь, обитую потрескавшимся дерматином, сквозь щели которого пробивался пожелтевший поролон.

Знакомство

«Да, она другая», – подумала Руслана, как только дверь открылась и на пороге появилась женщина неопределенного возраста. В ее глазах плескалась такая боль, что Руся стерла со своих губ приветственную улыбку. Люба охнула и застыла на месте.

Варвара стояла босая, вся какая-то нечесаная, неприбранная, словно присыпанная пылью. Халат болтался на ней как на вешалке и был перетянут ленточкой с названием кондитерской фирмы. Из-под халата неровным краем выглядывала застиранная ночнушка.

– Что надо? – равнодушно спросила она.

– Варя, это я, – робко из-за спины сестры ответила Люба.

– Вижу. Зачем пришла?

Бесцветный голос не выражал ровным счетом ничего.

Люба сморщила лицо, готовясь заплакать. Для Руси это было как выстрел сигнальной ракеты. Ее сестра, которая рвалась сюда всей душой, заслуживает другого приема.

– Минуточку, гражданка, – зычно сказала Руслана и на всякий случай поставила ногу на порог так, чтобы дверь нельзя было закрыть. – Мы не из соседнего подъезда понабежали. Пол-Москвы ради вас пропахали, так что просто так не уйдем.

Женщина сощурилась, пристально разглядывая Руслану.

– Люба, кто это? – спросила она.

– Это Руся, моя сестра. – В голосе Любы явственно звучали горделивые нотки.

– Любочка еще не разговорилась как следует, времени мало прошло, поэтому говорить буду я, – подхватила Руслана. – Давайте уже мы войдем. Любочке стул нужен. А лучше диван.

Женщина молча посторонилась, освобождая путь в квартиру.

По узкому коридору с пожелтевшими обоями они вошли в комнату, которая явно нуждалась в хорошей уборке. Даже на подоконнике равномерным слоем громоздился разнообразный хлам – стаканы, ножницы, горка семечек и почему-то елочная игрушка в виде собачки с отбитой головой. Ремонт тут делался еще в те времена, когда проводку пускали поверх стен, и свитые между собой провода, как змеи, ползли по стенам.

Руслана деловито оглядела пространство, нахмурилась и решила не сдерживать себя:

– Да, заросли вы тут грязью. По самые уши.

Кажется, женщина едва заметно улыбнулась.

– А вы прямая как штык, – сказала она с проблеском симпатии. – Так вы сестра Любы?

– Да, сестра. Русланой зовут. А вы, значит, и есть та самая соседка Варвара из седьмой палаты. – И она тут же переключилась на сестру: – Ты, Любочка, садись вот тут. Подушку подложи под поясницу. Мы недолго тут будем, скоро пойдем.

– Хорошо, когда сестра есть. – Женщина помолчала. – Что бы ни случилось, вас в мире двое.

– А у вас? –