от края и к центру. Попытки сопротивляться как-то организованно были, но с такого расстояния я не видел какой-то действительно значимой силы, которая может остановить идущих вперед наемников и рязанцев.

Они, словно клин, вошли на территорию примерно до трети ее, и сейчас двигались дальше, поджигая и разя все вокруг.

Основное войско чуть маневрировало.

Тренко распорядился окружить лагерь со стороны, где подошли основные силы плотным полукольцом и встречать, судя по всему, огнем из аркебуз и луков, бегущих и идущих на прорыв. Как я и приказал.

М-да… Попали шляхтичи в переделку.

Им же оттуда не выбраться. Это сущая бойня. Без всякой жалости.

Обезумевшие рязанцы во главе с Прокопием Петровичем сейчас прорываются к центру их лагеря. Сеют там смерть и панику. Наемники давят на левый фланг. С правого жахнула наша артиллерия и, ляхи же не знают что второго залпа не будет. Ну а в тыл бьют казаки Заруцкого.

Вся сила шляхтичей в скорости и разгоне ударной кавалерии, терялась в такой мешанине и хаосе.

Доспехи становились настоящей ловушкой. Да, с одной стороны, они защищали от случайных ударов, выстрелов и прочих ужасов битвы, когда не ясно кто слева и справа и кажется, что враги везде. Но огонь! Сталь накалялась, грелась и сводила, находящегося внутри брони шляхтича, с ума. А горело там сейчас многое.

Грохнуло так, что конь подо мной занервничал, затанцевал. Вверх поднялся могучий клуб дыма.

Пороховой припас подорвали. Вряд ли основной, но вполне крупный, приличный.

Я сидел в седле, смотрел на творящееся. Покачал головой, вздохнул, затем толкнул, повернул своего скакуна.

— Идем к лазарету, к Войскому, как и планировали. — Смысла тут стоять не было никакого. Тренко, если что пойдет плохо, справится сам. А рязанцы… Ну сами себе проблем нажили, пускай и расхлебывают. Продолжил. — Вестового отправить к Тренко, чтобы, как только все это завершится, Ляпунова и его офицеров всех ко мне направили. И чтобы Вильям ван Врис отобрал самых ретивых наемников и тоже. Ко мне. Говорить хочу.

Один из рейтар кивнул, припал к гриве и понесся к ставке Тренко Чернова.

Передаст и вернется. Вестовые, мои гонцы, остались там, на холме. Я-то как-то думал, что уже все кончено и распустил верных, шустрых молодцев отдыхать. Им вне боя делать — то особо нечего. Самого бодрого отправил к Можайску. Завтра поутру еще двоих ему вслед пошлю, чтобы уже шли к Москве.

Неспешно свел скакуна с холма, толкнул пятками.

Двинулись мы снова через бранное поле, изрытое копытами коней, к лазарету Войского. Последние лучи заходящего солнца играли на доспехах, а мы скакали, понукая коней. Те слушались уже из последних сил. Роптали, показывали недовольство. Бой, да и весь день, им дался нелегко. А постоянная скачка из одного места в иное, измотала. Уже нужно было расседлывать их, чистить, кормить, поить, приводить в порядок.

Благо на все это у нас есть посошная рать, а лично у меня Ванька.

Все же воин семнадцатого века, хоть и может сам о себе заботиться. Все же после боя сделать ему это очень сложно. Усталость, раны и очень, очень! Много дел. Ремонт имущества, забота о себе, лошади, раненых товарищах.

А наличие посошной рати все эти дела кое-как компенсирует.

Нам эта компенсация была очень потребна, потому что основными силами, что остались, не изранены и не измотаны, я собирался выдвигаться на Смоленск завтра поутру. Почему? Стремиться попасть туда быстрее, чем отступающие, удравшие, рассеянные части Жолкевского.

Даже после лютого погрома, сотворенного рязанцами, кто-то мог выжить. Кто-то мог уйти до его начала, отступить, прорваться через засадные отряды казаков Заруцкого. Шансов мало, но могло случиться.

Поэтому нужно спешить.

Если так подумать, атака и неподчинение приказу Ляпунова, его рязанцев, сыграла нам даже на руку. Ляхов перебьют. Это снимет очень много вопросов.

Что делать с пленными? Как их судить? Как казнить или миловать? — Это раз.

А второе, вестовые от Жолкевского к Жигмонту могут и не дойти. Вряд ли удастся перебить всех. Хотя, судя по тому что я видел, Прокопий Петрович взялся за дело очень толково и со знанием дела. Но даже если кто-то и останется, удерет. Это не будут какие-то официальные сведения. Больше панические слова какого-то бежавшего шляхтича, которому могут и не поверить.

Плюс есть еще важный фактор.

Местность — то очень недоброжелательная к ляхам. Тут и разбойники, те самые казаки и иные паны. Будут ли они слушать какого-то беженца, дезертира? Бабушка сказала надвое. Когда ты идешь в составе армии, как гордый пан, это одно. А когда бежишь, поджав хвост, иное. Могут даже вопросы не задать, подстрелить и ограбить.

А самое главное — русские партизаны.

Эти, вторые, очень злы. Их же здесь и били, и терзали, и угнетали без всякой жалости. Так если им какой-то одинокий беглец попадется, сразу на кол посадят такого. Если только смогут догнать и поймать. Сколько ляхи тут хозяйничали, жгли, убивали, людей морили?

Вот им и будет ответ.

Так что шанс на то, что Жигмонт сведений не получит, есть. И чем быстрее мы пойдем, тем лучше. С этими мыслями мой малый отряд добрался наконец-то до Войского и его лазарета.

Глава 10

Наличие посошной рати сильно помогало не только в подготовке к бою, но и после него.

Я бы даже сказал, очень сильно.

Под Серпуховым, несмотря на то, что я организовал людей среди бойцов и мы обучили их вместе с Войским действовать по оказанию первой помощи прямо на поле, а также выносить раненых уже после боя, все же на деле это было не быстро. Сейчас раненых было больше. И людей для работы требовалось больше.

Вот и пригодились.

С интендантскими, небоевыми и тыловыми службами в войсках семнадцатого века все было весьма не просто. Точнее до ужаса не организовано.

Поэтому русский мужик из посошной рати затыкал дыры.

Да, это были рабочие руки формата — «принеси. подай, иди дальше, не мешай», но даже такие пригодились. Мои «медбратья», обученные и тренированные в оказании первой помощи, не отвлекались на транспортировку. Не понадобилось части войска оставаться на месте боя, силами служилых людей работать с ранеными. Что и позволило мне окружить лагерь шляхты почти всеми оставшимися силами. А это многого стоило. Тактически мобильность, которой не обладает противник, веский довод. Хотя потери, конечно же, у нас имелись, из-за организованной мед помощи и моих военных хитростей, мы смогли снизить их количество.

Надеюсь, хирурги и весь медицинский корпус