Подозвал вестового.

— Собрат мой. Езжай к ляхам, передай, что гетман их у нас в плену и что биться он будет со мной, господарем и воеводой Русским, как требует обычай. Божий суд или как это у шляхты называется.

Повернулся к гетману, улыбнулся криво и проговорил:

— Обвиняю тебя, гетман! Обвиняю и войско твое! Обвиняю в том, что разорение земле моей сотворили! Монастыри жгли! Людей били! Грабили! Рыцарями звались, а вели себя, как воры!

— Сам ты… Вор! — Взревел Жолкевский. Такого обращения шляхтич не потерпел.

— Божий суд решит.

Гонец помчался к польскому лагерю. Над ним развевался лоскут белого полотна. А я махнул Тренко. Тот подошел, поклонился, глянул на гетмана удивленно. Тот продолжал стоять, удерживаемый моими бойцами.

— Если удумают чего во время поединка. Будьте готовы.

— Да, господарь. — Перевел взгляд на шляхтича, проговорил. — Ты бы помолился, пан. Молитва она перед смертью всегда потребна.

В глазах Станислава я увидел непонимание, перерастающее в насмешку. Ему! Одному из лучших рыцарей Речи Посполитой и бояться поединка с этим цариком? Да не смешите. А меня удивило стремление, казалось бы, простого сына боярского из далекого Воронежа, привести великого пана к причастию. Эдакая забота о душе усопшего. Несмотря на все ужасы, сотворенные шляхтичами на нашей земле, Тренко не раздумывая предложил одному из их лидеров покаяться и помолиться. Все же дела духовные для русского человека выше мирских. В очередной раз я это увидел сейчас своими глазами.

Вестовые двинулись по всему строю, предупреждали. От шляхты вернулся озадаченный вестовой, доложил кратко, что весть передал.

— Верните гетману его саблю. — Проговорил я спокойно. Сам достал свою баторовку. Ту самую, свою старую, красивую, хорошо сделанную. Первое оружие, на которое я руку положил в этом мире. В этом времени.

Не очень она мне нравилась, но против закованного в латы Станислава, только ею и биться.

— Отпустите. — Говорил спокойно. Видел, как за спиной гетмана мои люди притащили его измазанное грязью, кровью, местами прожженное, знамя. От голубого, почти василькового цвета, остались одни воспоминания. Грязно — синяя тряпка с какими-то узорами. Вот на что сейчас был похож гордый стяг рода Жолкевских.

Ну а за моей спиной Пантелей развернул гордое, хоть и побитое пулями, знамя Ивана Великого, Грозного.

— Я думал ты… — Жолкевский смотрел на меня и на лице расплывалась улыбка. — Ты умен. А ты, как я и думал изначально… Мальчишка.

Знал бы ты… Я медленно встал в позицию, не отвечал.

— Без шлемов значит. — Он сделал шаг влево, потом вправо. Крутанул саблей в руке. — Мальчик, тебе каким-то чудом повезло. Я даже не знаю… Не мыслю… Твои воеводы видимо сделали все за тебя. Обманули… — Мотнул головой, сокрушаясь. — Обманули меня. Кто-то из вас, русских, все еще достойный противник. Кто-то придумал весь этот хитрый воинский план и обвел меня вокруг пальца. — Он продолжал вращать саблей и подступать ко мне. — Но ты… Ты царик. Как вы там говорите… Кукла… Воренок, за спиной которого…

Я смотрел на приближающегося и что-то говорившего противника, оценивал. Двигался шляхтич хорошо. Ран он практически не имел, видимо доспех сдержал почти все, хотя и пострадал. Чуть припадает на левую ногу, но это ерунда.

А что у меня? Правое плечо отдавалось болью при движениях. Поглядим, но возможно, придется биться левой. Ноги вроде целы. Маневр есть и это главное в фехтовании. Значит весь упор на подвижность. Бок да, саднит, но терпимо. Чай не девка, не развалюсь, не разревусь.

Плюс, у него доспех прочнее моего. А мой подвижнее и легче. Головы открыты. Значит проще целиться туда. Или кисти — они всегда легкая добыча для клинка.

Сабли примерно одинаковые. Так что лучше бы мне под прямой рубящий удар не попадаться.

Дистанция сокращалась, Жолкевский продолжал что-то бубнить, но я все больше понимал — отвлекает.

Он атаковал.

Резко затянулся, сократил дистанцию двумя подшагами и нанес удар в правую щеку. Сверху, мощный, секущий. Решил одним им завершить дело. Хрена! Нас так просто не возьмешь. Принял прямой удар, отвел, но плечо отдалось острой болью. Черт. Вот этого — то я и опасался.

Резко перехватил саблю в левую. Ею я владел ощутимо хуже, но для противника бой с человеком, у которого оружие в неведущей руке, тоже сюрприз. Или… Жолкевский усмехнулся, отступил на миг, вновь атаковал.

В это время умение биться обеими руками против любого противника, залог выживания.

Встретил его прямой удар сикстой, сбил. Уже ощутимо лучше. Правую завел за спину, пускай отдыхает.

Мы обменялись серией ударов. Я пока не делал никаких финтов, и он тоже. Изучали друг друга. Действовал Станислав прямолинейно, бесхитростно, вкладывал больше силы, чем хитрости. Умение у него было приличным и отточенным. Действовал, словно по учебнику. Бил, ставал в защиту, принимал удар, вновь атаковал.

Я отвечал примерно тем же, следил.

Он замешкался, я чуть дальше смог провести удар, чуть ниже наклонить клинок. Сталь проскрежетала по плечевой пластине. Безрезультатно.

— Мальчишка. Тебя многому научили, но ты одет… Не как я. — Усмехнулся Жолкевский.

Резко атаковал. Показал, что полон сил и энергии. Будто взорвался серией ударов. Слева, справа, сверху, подшаг, укол. Я отбивал и показывал, что дается мне все это хуже и хуже. А вот выпад сбил вниз октавой и развернув, провернув кисть на удар, хлестко врезал в корпус снизу вверх.

Будь он в кольчуге… Ему бы точно настал конец. Но лезвие моей баторовки только и смогло, что высечь искры. Пройти вверх.

Станислав отшатнулся, замахал руками, прикрылся клинком.

— Царик! — Взревел он.

Атака моя явно привела его в бешенство. Он — то думал, что уже все, побеждает, а тут такая наглость не желающего умирать противника.

Лицо его покраснело от натуги. Все же биться на скорости в доспехах не такое уж простое дело. А организм его был далеко не молод. Конечно, я за сегодня побывал в куче переделок и изрядно утомился. Но мои двадцать, или сколько там мне? Может восемнадцать даже, и его за пять десятков, вещи несопоставимые.

Вторая серия бешеных ударов быстро сошла на нет. Он тяжело дышал. Вложил слишком много, отступил, поднял клинок в защитную позицию.

Но я не спешил. Это могла быть уловка.

Начал действовать по нарастающей. Проверил быстрым маневром его подвижность, атаковал в ноги, вниз. Станислав не успевал. Резко перевел свой клинок в корпус, махнул раз, второй. Финт, вновь ушел в ноги. Достал.

Он скривился. Выкрикнул что-то бранное, вновь отступил.

Крови не было. Еще бы, у него там латный доспех.