не спешил, как видно оглядевшись, он послал на оба фланга по сотне лёгкой конницы. Из завала и кустов затопленного берега во всадников полетели стрелы, и они, покрутившись, ускакали.

Заслышав звук сигнального рога, старшины пруссов засуетились.

— Становись! — полетели команды на двух языках. — Немцы к атаке готовятся! Все в строй!

Действительно, на западной стороне поля рыцарская конница начала формировать построение в виде клина. На острие под знамёнами вставали самые сильные, закованные в броню всадники. Следом за ними занимали свои места воины в облегчённых латах, и за их спинами держались уже те, у кого на теле была лишь кольчуга. Позади конницы, формируя расширенное основание клина, толпилась пехота. Кульмы и сассы встали справа, напротив завала. Заревел рог, и вражеская рать медленно тронулась с места. С каждым шагом конница всё более ускорялась. Клин начал надвигаться на стоящих перед рядами кольев стрелков. Взревел рог, и по этому сигналу латные всадники, опустив копья, подстегнули коней. От топота множества копыт задрожала земля.

— Ждём, ждё-ём, — сквозь зубы процедил Назар. — Рано, рано пока… А вот теперь пора, — и прижав к плечу приклад реечника, он пронзительно свистнул.

Дюжина самострелов послали свои болты за четыре сотни шагов. Рука Назара начала накручивать ролик натяжителя, а глаза напряжённо следили за остриём вражеского клина. Вот он, намеченный заранее второй рубеж, с торчащим в трёх сотнях шагов шестом. Болт лёг на направляющие, и командир пластунов дал второй сигнал.

Ко взведённым реечникам во втором залпе присоединились ещё три десятка самострелов попроще. Атакующий клин продолжал нестись как ни в чём не бывало, только в нескольких местах в нём появились тут же заполняемые бреши.

— Двести пятьдесят, двести шагов, — отсчитывал, накручивая ручку, Назар. — Пора! — Свистнув, он послал болт, развернулся и бросился бежать.

Вместе с ним неслись две сотни его стрелков. Зная место боя, они проскакивали мимо рядов кольев и борон, а вот настигающие их с ходу напоролись на подготовленный заранее рубеж. Ржали, напоровшись на острия, кони, ломались их ноги. Падая, они подминали под себя седоков, а на них с ходу налетали сзади. И в это месиво из тел животных и людей ударили из-за стоящих рядов рати стрелы и арбалетные болты. В некоторых местах всадникам удалось прорваться, и они даже порубили пару десятков отбегающих стрелков, но всё равно это уже был не тот монолитный, всесокрушающий удар, который раскалывал любые линии врага.

— Ху! Ху! — ревели пруссы, орудуя длиннейшими копьями. Гранёные, игольчатые наконечники били в латы, в кольчуги, в забрала шлемов, в защищённую бронёй грудь коней. Щетина копий. Их жала тянулись из глубины строя и били, били кавалерию. То в одном, то в другом месте из своего седла выпадал всадник, вздыбливался раненый конь.

— Готовьсь! — рявкнул, чуть отдышавшись, Назар, и взведя реечник, махнул рукой Беляну. Десятник приставил к губам рог. По его сигналу лучники ударили навесом вглубь атакующих порядков, а сотня самострельщиков ринулась вперёд.

Тесно, трудно пробежать через плотный строй, нет ещё у пруссов той спаянности, что в русских ратях, мало работали на поле. Но вот он уже третий ряд. Взревел опять рог, и работающие копьями ополченцы один за другим, удерживая длинные древки, начали опускаться на колени.

— Бей! — рявкнул Назар, посылая свой болт в латника с рыцарским плащом. Сквозь шум битвы, казалось, до ушей долетел этот резкий звук пробиваемой брони.

Новый сигнал — три ряда ратников, выпрямившись, шагнули вперёд и ударили копьями.

— Двенадцать, тринадцать, четырнадцать, — отсчитывал время перезарядки Белян. — Двадцать! — И сигнальный рог вновь взревел.

Передние ряды копейщиков снова пригнулись, и ещё сотня болтов ударила по латникам.

— Хорошо, хорошо! — воскликнул довольный вождь натангов. — Их конница увязла, пора бросать в бой нашу!

— Рано, — покачав головой, произнёс Гланде Самбор. — Подходит их пехота. Что думаешь, Святозар?

— Всё как мы и наметили, вождь, — ответил тот. — Начинается самое опасное, отход центра с боем. Лишь бы ополчение не дрогнуло и вообще не побежало.

— Они удержатся, — заверил Гланде Самбор.

Потрёпанная конница неприятеля отошла, и на поле уже сошлись пехотные рати. Порубив мечами длинные копейные древки, немцы сошлись в ближнем бою с пруссами. Самострелами в такой плотной схватке было невозможно работать, и Назар, оттянув своих стрелков, приказал бить из луков.

Имевшие лучшее вооружение немцы прорубались сквозь порядки обороняющихся.

— Убирай клин! — рявкнул Пятко. — Ещё! Кулыш, опускай дугу. Нечай, Михась, тяни!

Заряжающие натянули ворот, и Кулыш вставил в направляющее снаряд. Чуть поправив прицел, Пятко дёрнул рычаг, хлопнула семижильная тетива, и огромная стрела, свистнув, пронеслась над шлемом ополченца. Расколовший мечом его щит немецкий пехотинец уже приготовился рубануть прусса, как вдруг и его, и стоящего за спиной воина отбросил назад пробивший их тела снаряд. Ополченец откинул обломки щита и шагнул назад, а на его место заступил воин с секирой.

Медленно, шаг за шагом, отбиваясь, центр прусского войска начал прогибаться и отходить назад.

— Только бы не побежали, — произнёс Гланде Самбор. — Зангиус! — подозвал он стоящего рядом вождя северных самбов. — Ваше время! Бери три своих сотни, нужно укрепить центр, слишком яро немцы напирают.

— Слушаюсь, верховный вождь, — кивнул тот и сбежал к стоявшей у подножия холма дружине. — Вперёд, воины!

Получивший подкрепления центр пруссов встал и даже немного потеснил немцев, и их предводитель кинул в бой свой главный резерв — тысячу воинов тевтонского ордена.

— Вождь, идут тевтонцы! — крикнул воевода самбов. — Это их чёрный крест на белом фоне.

— Даже рыцари спешились, — сказал удовлетворённо Святозар. — Это мелькают их белые плащи между множества серых. Готовим наших мечников. И конницу можно выдвигать.

— Крайлис, твоё время! — махнул воеводе Гланде Самбор. — Только не спеши, выезжаете после сигнала!

— Да, вождь! — отозвался тот, вскакивая в седло.

Восемь сотен, вся конница, что была у прусских племён, поскакала на левый фланг к лесу, где в это время ополченцы уже начали освобождать проход. А центр войска под напором немцев начал пятиться всё быстрее. Передние ряды вырубались — ещё немного, и пруссы побегут.

— Они зашли, Гланде Самбор, давайте сигнал! — возбуждённо выкрикнул Святозар. — Нельзя терять время, ещё минута — и центр будет прорван.

Басовитый рёв с того холма, где стоял верховный вождь самбов, ещё висел в воздухе, а тысяча отборных прусских воинов, вооружённых в основном мечами и боевыми секирами, расталкивая своих копейщиков, ударили с боков по немцам. Атакующий порыв врагов угас, и они, встав, теперь сами начали отбиваться. Всё в этой битве висело буквально на волоске.

— Мы сделали всё что могли, управляя воинами! — воскликнул Гланде Самбор. — Пойдёмте же теперь, братья, или победим, или умрём