люди её делали, но сами поглядите какая, — и Мартын Андреевич положил изрисованный лист перед пластунами. — Сразу видно, что не сведущие в военном деле люди чиркали. Ничего тут не понятно. Ты у нас, Митяй, полный срок в ратной школе отучился, разбираешься в таком. И как вот по этому нам штурм планировать?

— Ну да-а, — протянул тот, рассматривая каракули. — Одно хорошо, на нашем, на правом берегу она стоит.

— А вот это в точку! — воскликнул сотник. — В противном случае только зимой её штурмовать. В общем, Митрий, для тебя у меня особое задание. Пока будете вести наблюдение, сделай хорошую, правильную схему крепости. Чтобы понятно было, куда лучше дальнемётные машины ставить и эти орудия огненного боя — пушки. Где лучше пробивать саму стену и откуда удобнее всю атаку вести. Какая вообще там высота этих стен. Может, и вооружение немцев разглядите. В общем, всё примечай и на бумагу наноси. На-ка, вот тебе, — он подал несколько листов плотной, выработанной в поместье, бумаги. — А эту штуковину наши Андреевские умельцы карандашом-чертком назвали, лучше уголька он рисует.

В руках у Митяя был обёрнутый плотной кожей чёрный стержень длиной в указательный палец.

— Осторожно только с ним, не сломай и не потеряй, очень редкая штука, — предупредил командир. — У меня у самого с треть такого только остался, чтобы донесение написать. Тебе-то хороший нужнее. Ну всё, через неделю жду с хорошей схемой, а пока ступайте. На ваш десяток, пока вы в дозоре были, каши сготовили.

Глава 8. Сила в единстве

— Вот же упрямые, три крепости сожгли, с двух ближайших гарнизоны сбежали, а тут ведь всё знают про это, но не сдаются! — сетовал Цветан. — Понимаю, если бы они в большой, в каменной, как Эльбинг, сидели, а тут-то вот, за дубовые стены чего держаться? Они ведь тоже, как и все прочие, сгорят!

— Ну да, немец воин ярый, — ответил, вливая в большую бочку разогретую смолу-живицу, ладейный орудийщик Пятко. — Мы вот когда к абордажу готовимся, стараемся прежде хорошо его команду из луков и самострелов издали проредить. А иначе кровью умоешься, как ладьи сцепятся. Зло немцы бьются, отчаянно. Так, ну что, а вот теперяча жир подавайте. — Пятко взял в руки палку для перемешивания смеси. — Тихо, тихо, обварите! — воскликнул он, отскакивая от бочки. — Ну куды же вы так живо?! Плеснёт на кожу, лоскутом ведь всё слезет! Вот, вот, правильно, осторожно, чтобы тонкой струйкой текло.

Удерживавшие ведро Еремей со Спиркой осторожно влили растопленный тюлений жир в бочку, и Пятко начал тщательно перемешивать горячую массу.

— Ну всё, теперь осталось только лишь дёготь для вязкости в оную смесь добавить — и будет готово, — наконец произнёс он удовлетворённо. — Неси его сюды, Дубыня. Ох и гореть же она будет, ребята! Водой не больно затушишь. Жаль, запаса серы тут нет. В поместье ещё и её добавляют, тогда уже точно только засыпать огонь песком. Ну да ладно, и без серы хорошо будет гореть.

С воротной башни крепости щёлкнуло, и Пятко, отложив палку, приставил ладонь ко лбу.

— На три сотни шагов бьёт, — сказал он важно. — Ну вот, я ведь говорил, не докинет воротный скорпион немцев до четырёх. Это же не поместные механики его ладили.

— Да-а, последняя крепость перед Эльбингом, — заметил стоящий около костра Сбыня. — Ту возьмём, и можно домой будет возвращаться. А что, к ливам мы не попали, зато тут союзников супротив немца нашли. Правильно Святозар Третьякович говорит, не до Юрьева им будет, пока у них прямо под боком горит. Дальше пруссы и сами, небось, тут разберутся. Туши костры, ребята, — приказал он помогающим пластунам. — Около смеси ничего не должно гореть, а то даже малой искры хватит поджечь. И кожи сюда тащите, вон той, что под кустом лежит.

Девятко с Устимом подтащили большой кожаный полог, и вскоре огромная бочка была им плотно укутана.

— А теперь водой пролили его, и всё, кто не в карауле — ступайте отсель, а я пойду Святозару Третьяковичу доложусь, — распорядился, поправляя укрытие, Пятко. — Близко к бочке никого не допускайте, даже если от вождей за смесью придут. Говорите, что не готова она, что настояться ей нужно.

* * *

На холме, с которого открывались взгляду окрестности, под большим дубом проходил совет всех прусских племён, участвующих в общем походе. Председательствовал на нём верховный вождь самбов Гланде Самбор. Среди двух десятков племенных вождей и жрецов сидел и старший из русского отряда Святозар.

На большом совете, как обычно, было шумно. В войне участвовали дружины и ополчение уже семи прусских племён, и у каждого присутствующего было своё личное виденье, как нужно воевать. Никакого единства тут и близко не было — ещё недавно все присутствующие были соперниками и даже воевали между собой, и только перед лицом ещё большей опасности в лице немцев им приходилось мириться с присутствием соседа.

— Самбы и так взяли большую долю добычи за Бальгу, а теперь и на Эльбинг глаз положили! — воскликнул разгорячённый спором верховный вождь вармов. — А мы больше их кровь пролили. Где же справедливость?!

— Да-а, Гланде Самбору нравится диктовать волю племенам, но он, похоже, забыл, что пруссы свободный народ! — поддержал выступающего верховный вождь погудов. — Война закончится, и, помяните моё слово, он постарается на всех нас аркан накинуть. Не зря же с предводителем руссов всё время шепчется. Те Ливонию под себя подбирают, а потом и у нас крепости начнут строить. Вот и дождёмся, сменим рыцарей-крестоносцев на них.

— Не стыдно тебе наговаривать напраслину на наших союзников, Кандейм?! — оборвал его вождь самбов. — Они с первого дня похода с нами, и взять Бальгу без них бы точно не удалось. Кто из присутствующих там был, подтвердит. А войско твоего племени только месяц как примкнуло к нам, и кроме того, что поучаствовало в нескольких стычках, похвастаться ему нечем. Так что оставь свои упрёки при себе.

— А ты мне рот не затыкай, Гланде Самбор! — вскочил с места раскрасневшийся спорщик. — Я тут такой же полноправный член совета, как и ты. Видите, вожди?! — Он обвёл глазами сидящих. — Сначала самбы у нас заберут голос на совете, а потом приберут к рукам и наши земли!

Сразу несколько вождей вскочили вслед за ним на ноги и разразились криками.

— Тихо, тихо, довольно! — потрясая посохом, пытался успокоить их верховный жрец. — Что толку в ваших спорах, когда наш враг ещё не побеждён?! Не будет единения пруссов — немцы-крестоносцы разобьют всех поодиночке и опять выстроят свои крепости