— Вёрст через пятьдесят начинаются земли латгаллов, Азамат, — рассказывал командиру степной полусотни Мартын. — Вот там ты дозор подальше запусти. Восточное племя сейчас вроде как под немцами, Рижскому епископу подчинено, но своих воинов, однако, его вожди в поход на нас не отдали. Это не говорит, конечно, что они новгородцев жалуют, но и войны между восточными латгаллами и нами сейчас нет. Однако и поберечься всё же нужно. Одно дело, что они к нам с мечом не пошли, другое — когда мы сами по их земле крадёмся. Могут и напасть, или немцев предупредят и их на нас наведут, всё же те им сейчас хозяева. А ведь когда-то эти земли принадлежали Полоцку. Княжество Герсигское и расположенное к западу от него Кукейносское были ему вассальные, и восточные латгаллы стояли под русскими стягами ещё лет сорок назад. Но всё меняется, и теперь они под латинянами.

— А нельзя было посольских людей к вождям прежде заслать? — спросил командир степняков. — И не пришлось бы тогда таиться. А то жди из-за каждого дерева стрелу.

— Нельзя пока, Азамат, — покачал головой Мартын. — Можно было бы — поверь, князь Юрьевский Александр и Андрей Иваныч давно бы их послали. Но сам же слышал — дело у нас тайное, такое чтобы латинян раньше время не взбудоражить. Уж когда все силы соберутся у Двины, небось, и с восточными латгаллами всё решится.

— Ну ладно, хорошо. — Всадник пожал плечами. — Это дело начальства, моё же вас до реки Ичи довести, а потом коней забрать и обратно отскакивать. Эгей, Ильдар! — крикнул он, обернувшись. — Бери свой десяток, выезжайте перед нами на треть перехода. Только тихо иди, смотри и слушай. У большого болота встанешь и нас подождёшь.

— Хорошо, Азамат! — откликнулся тот, и десяток всадников, проскочив по кустам мимо командиров, поскакал вперёд.

К полудню пятого сентября они достигли указанного места и, объехав окрестности, затаились. К вечеру этого же дня их нагнал отряд.

— Спокойно всё вокруг, — докладывал командир дозора. — Никаких свежих следов человека нет, один зверь непуганый. Старые следы встречали, и даже лесную землянку нашли, но как говорит мой лесовин Муром — им около месяца. В одном только месте у реки долго ковырялся, есть у него сомнения, что был недавно человек, но твёрдо разглядеть не смог.

— Ну, если уж Муром не разглядел, значит, можно не беспокоиться, — хмыкнул Азамат. — Он и вашим пластунам не уступит.

— Ладно, это уже теперь верно, наше дело, — произнёс Мартын. — Обратно, небось, завтра пойдёте?

— Да, переночуем, — берендей кивнул. — Утром коней погоним. В темноте ведь если зверь вспугнёт, растерять можно. Посветлу гнать будем.

— Ну, коли ночуете, тогда загоняйте в густой подлесок, и сами хоронитесь, — распорядился командир пластунов. — С этого дня мы на чужой земле и держаться нужно сторожко. Огонь разводим в низине и только для приготовления пищи. Ведём себя тихо.

Пятёрка Звяги шла, растянувшись по заросшему кустарником лесу. Прошёл уже третий час с того момента, как заменяющий раненого десятника Стояна Серафим послал отряд пройти вдоль реки вниз по течению. Сам же командир повёл вторую половину десятка вверх, выполняя задание Мартына Андреевича разведать главный северный путь к городищу латгаллов Резекне. Где-то тут опытный в науке чтения следов всадник из степной сотни что-то приметил. Следы самого Мурома пластуны нашли, но кроме этого ничего интересного в лесу более не было. Вспугнули только лося, и Вага подстрелил в сосняке глухаря.

Справа, огибая протяжённое болото, неспешно текла речка Ича, по левую руку лежало большое озеро Лубанс. Река с озером соединялись по широкому перешейку длинной протокой.

— Путша, пройдёшь по ней с Митяем до самого озера, — кивнул на речное русло командир пятёрки. — Оглядитесь там и возвращайтесь, а мы ещё вёрст десять до устья пробежимся, и обратно. Как раз в этом месте и встретимся, так что прямо сюда выходите. Потом скорым ходом обратно двинем, чтобы дотемна к своим выйти.

Запах дыма почувствовали, совсем немного не доходя до озера. Путша, словно пёс, присел и водил носом, втягивая в себя воздух.

— Недалеко где-то костерок, — прошептал он, принюхиваясь. — Горчит слегка — видать, недавно разожгли, и как будто съестным пахнет. Похоже, вон там, на том взгорке, на сухом месте нужно смотреть. Ты давай-ка справа от реки следуй, а я слева с оврага обойду, посмотрим, кто это.

Митяй кивнул и перебежал к берегу. Осторожно ступая, он начал обходить большой, сильно разросшийся куст калины. Внизу вдруг что-то мелькнуло, и он попытался было отскочить в сторону. Поздно! Ногу резко дёрнули, и пластун, не устояв, упал на траву. По руке, державшей самострел, ударили, и сверху навалились двое.

Блеснуло лезвие ножа. С трудом отбив его, Митяй получил сильный удар в лицо справа.

— Ах ты гад! — Ответный удар костяшками пальцев в горло одному из соперников заставил того захрипеть и отвалиться в сторону.

Второй нападающий в это время перехватил свой нож в другую руку и постарался нанести новый удар клинком. Подставив предплечье, Митяй удержал руку противника и, перехватив правильно кисть, начал её выворачивать. За спиной у нападавшего мелькнула тень, оголовье меча ударило его по голове, и пластун откинул в сторону разом обмякшее тело.

— Не порезали? — Присевший рядом Путша мельком его оглядел. — Кровь на тебе.

— Нос и губу мне расшиб, зараза, — Митяй сплюнул красное, поднимаясь. — Ещё немного, и я бы его сам спеленал, но всё одно спасибо.

— А-а-а, пустое, — отмахнулся Путша. — Ох как ты его! — Он перевернул на спину хрипящего мужика. — Кадык, что ли, сломал?

— Не должен, — присев рядом, произнёс Митяй. — Бил выше, под самый подбородок. — Он пощупал шею лежащему. — Не-ет, отойдёт. Кости и хрящи целы. Вон уже хрипит меньше, сейчас отдышится.

Прошло совсем немного времени, и действительно дыхание у лежащего на лесной подстилке мужика начало выравниваться.

— А это чтобы ты, голуба, сбежать не посмел, — Путша затянул ему сзади узел на опутывавшей запястья верёвке. — И тому я тоже спеленал, скоро оклемается, — указал он на второе тело. — Я его аккуратно в темечко — тюк, а то вдруг бы ножом тебя просадил. Посиди пока с ними, Митяй, а я пробегусь, посмотрю, что у них там за становище, откуда дымком тянет.

— Ла-адно, — Митяй кивнул, проверяя самострел. Никаких повреждений у оружия не было, и он оглядел чужаков.

Не молодые, но и не старые, точно возраст тут было не определить. На телах серая, сшитая из грубой домотканой ткани одежда. На ногах обувь из звериной