С совета Святозар ушел уже под вечер. Лагерь жил своей жизнью, слышался гомон множества голосов, звенели полевые кузни, тюкали топорики, кто-то уже запалил костры, поставив на них артельные котлы. На большой поляне у реки слышались стук и крики. Около тысячи ратников, прикрываясь щитами, били в них древками копий. И копья эти были не простыми, каждое их древко было в три, а то и в четыре человеческих роста. Между рядами мелькали люди с мечами, луками и самострелами. Тут же, покрикивая, суетились пара дюжин воинов из русского отряда.

— Святозар Третьякович, готова горючая смесь, — доложился, подбежав, ладейный орудийщик. — Проверил только недавно, остыла, сейчас вязкая и горит хорошо. Что по крепостице? — Он кивнул на возвышающиеся стены. — Вроде примерились мы к ней, осадные щиты выставили. Или ещё долго будем ждать?

— Нет, Пятко, — покачал головой командир. — Завтра утром истекает срок, данный коменданту для сдачи. Раздавай смесь и готовь свои скорпионы. К полудню крепость должна гореть.

Мимо, поднимая пыль, проскакала на запад сотня из конной дружины.

— Дозор самбов, — кивнул им вслед Святозар. — Нас с Гланде мучат сомнения, что неспроста тут немцы упёрлись. Как бы в этом не было умысла. Похоже, подходит время для решительной битвы. Ладно, поглядим, завтрашний день всё покажет…

* * *

Объединённое войско пруссов вожди подняли перед рассветом. Тысячи воинов, неся на себе щиты, оружие и боевой припас, создавали приличный шум. В крепости его расслышали, и на стенах зажгли факелы. Отделившись от основного войска пруссов, около тысячи ратников тащили большие осадные щиты и три стреломёта. Выставив всё на четырёх сотнях шагов, осаждающие замерли в ожидании команды. Тем временем небо на востоке начало светлеть.

— Пора бы, сколько ещё стоять? — проворчал, присев около остро пахнущей бадейки, ладейщик. — В темноте самое лучшее бы начинать, потому как со стен выцеливать труднее.

— Пруссы верны своему слову, гарнизону крепости было сказано, что до рассвета от него сдачи ждут, — пояснил Пятко. — Не боись, Кулыш, мы с навеса будем стрелы метать, до нас со стен не докинут, а вот лучникам да, им не позавидуешь.

Вокруг уже стало хорошо видно, сотни воинов держали в руках луки и бадейки со смолянистой жидкостью. Множество ратников удерживали огромные щиты. Каждый из них нет-нет да оглядывался на восток. И вот над верхушками деревьев леса блеснул первый луч.

— Солнце взошло! — воскликнул предводитель осаждающих. — Подать сигнал!

Над крепостными стенами и предместьями полетел густой рёв сигнального рога.

— Осадная рать, вперёд!

Подхватив тяжеленные щиты, осаждающие потащили их к крепости. На стенах щёлкнуло. Огромная стрела ударила в один из щитов, пробив насквозь жердь вместе с ратником. На место убитого тут же подскочил другой, и большой щит потащили дальше. Ещё щелчок — и ещё одно тело осталось лежать на земле. Две сотни шагов до стен. И теперь с них ударили луки с арбалетами. Как бы ни прятались люди за укрытиями, но то в одном, то в другом месте стрелы и болты находили свою жертву. Путь осадного войска был устлан телами.

— Ещё, ещё немного, ребята! — просипел от натуги удерживающий на плече верёвку Пятко. — Ещё пару десятков шагов несём! Вон к той роготуле тащим!

Облепившие раму скорпиона ополченцы и русские ладейщики, сопя и тяжело дыша, тащили массивное орудие к сколоченному и выставленному заранее сооружению.

— Довольно! — рявкнул старший расчёта. — Тихо опускай, только не бросай! Вот сюда на эти ко́злы, на станину мости! Дугу бережём! Кулыш, держи её крепче! Нечай, крепи раму!

Выставленный под углом скорпион начали приводить к бою, а осадные щиты уже встали за полторы сотни шагов от стен. Только с такого расстояния луки снизу могли перекинуть вовнутрь свои стрелы. Стоящие за щитами лучники окунали обмотанные тряпьём и лыком наконечники стрел в бадейки с тёмной, маслянистой жижей. Приставленные с факелами люди их воспламеняли — и вот сотни огненных метеоров взмыли вверх. Большая часть из них втыкалась в промоченные гарнизоном дубовые стены и потом гасла, но некоторые, перелетев, исчезали внутри крепости, и то в одном, то в другом месте начали заниматься огоньки пламени. Их, конечно же, тушили, проливали запасенной водой крытые дранкой крыши, но с каждой минутой этих огоньков становилось всё больше и больше.

— Готово! Взведён! — доложил накручивающий взводной ворот скорпиона Нечай.

— Выстрел! — рявкнул Пятко, дергая рычаг.

Огромная, с человеческий рост стрела, с целым факелом чадно пылающей ветоши, сорвалась с направляющих. Словно диковинная комета с хвостом из чёрного дыма, она пролетела над парапетом и унеслась вовнутрь крепости.

— Взводим! — крикнул Пятко, поправляя рычагом угол навеса.

Двое накручивали ворот, Кулыш уложил новую стрелу на направляющие и схватил факел.

— Поджигай! — скомандовал Пятко.

— Готово, взведён! — крикнул Нечай.

— Выстрел!

И ещё один снаряд устремился к цели. Так же, как и у Пятко, били в неё ещё два скорпиона, снятые с русских ладей. Посылали свои стрелы и четыре сотни лучников. Из-за стен уже шёл вверх дым, внутри что-то начинало гореть, да и сами стены, как бы их ни готовили, заранее промачивая, тоже кое-где начали заниматься. Горючая жидкость русских делала свою работу.

— Ещё пара часов, и немцы сами начнут выбегать за ворота, — заявил Гланде Самбор, заметив идущие из крепости клубы дыма. — Ты всё-таки, Святозар, думаешь, что немецкое войско пойдёт на нас? Не рано ли мы выстроили своё в поле?

— Да, вождь, я так думаю, — подтвердил командир русских. — Я думаю, что именно поэтому гарнизон не сдавался, и у командующего вражеским войском расчёт на то, что мы увязнем у крепости. Нам нужно ещё не менее трёх часов, чтобы подготовиться ко встрече. Если у нас их не будет и они подойдут сюда раньше, нам придётся и держать войска у крепости, и строить их для полевого сражения. Да и позицию мы не успеем как следует сладить, а нам нужно встречать врага именно на ней. Лазутчики с крепости, которым дали уйти к Эльбингу, не могли видеть всего того, что мы там готовим. А сейчас самое время довести всё до ума.

— Вождь, возвращается наша сотня! — крикнул, подъехав на коне, воевода Крайлис. — Это мой значок на древке впереди. Геркус, сюда! — помахал он рукой командиру отряда.

— Вождь! — Спрыгнувший с коня сотник склонил голову в поклоне.

— Говори, — потребовал Гланде Самбор.

— Вождь, как ты и сказал, немцы двинулись от Эльбинга в нашу сторону. Впереди идёт конница. Но они не смогут прибыть скоро. У них на пути отделившееся от нас войско.

— Ты в этом уверен, Геркус?! — воскликнул