— Прощение, — холодно произнёс он, — ты должна была подумать об этом заранее.

На лоб упала прядь волос, сбитая его дыханием. Вот и всё. Столько страхов. Столько попыток выжить. Столько тайных планов, ночных шагов, шорохов в темноте… И всё закончится здесь, в этом мрачном коридоре. Из‑за того, что посмела ступить на запретную территорию. Глупо. Бездарно. Обидно.

— Отпустите меня, прошу…

— Ты сунула нос, куда не следовало.

Свет факелов дрогнул, будто подтверждая тяжесть моего преступления.

— Пожалуйста… — Голос казался чужим, хриплым от отчаяния. — Я уеду. Сейчас же. Так далеко, что вы больше никогда обо мне не услышите. Никто меня не найдёт. Клянусь… Только отпустите…

Повисло молчание. Близость изматывала натянутые нервы. Я спиной чувствовала, как вздымается его грудь. Слышала собственное дыхание — рваное, предательски громкое.

— Ты подписала себе приговор, Эсма, — произнёс он, поднимая вторую руку к моей холодной шее и медленно сжимая пальцы. — Ещё той ночью, когда осмелилась сунуться в архив. До этого я считал тебя глупой служанкой. Но после… пересмотрел своё мнение. Теперь я уверен: ты что-то замышляешь. И пока я не узнаю, что…

— Нет! Клянусь…

— Тише.

Ладонь взметнулась к моему лицу и зажала рот. Первая реакция — укусить, вырваться… Но я подавила инстинкт. Сейчас — нельзя. Так совсем станет плохо. Я застыла, не сопротивляясь, лишь дыхание сбивалось в судорожном ритме. Только когда он убедился, что я больше не дёргаюсь, медленно вернул руку на шею.

— Что вы со мной сделаете? — прошептала я.

Пока он обдумывал ответ — если вообще собирался отвечать, — воображение рисовало самые мрачные картины: пытки… магический артефакт… Мориан Вейдрич с глазами, полными огненных искр… Комната в запретном коридоре, по соседству со странным ребёнком. Или — безымянная могила где-то в подземельях замка. Один вариант лучше другого.

— Если хочешь прожить дольше следующих пяти минут, — наконец заговорил он, — закрой рот. Иди рядом. И если по пути мы кого-нибудь встретим, и ты хоть пикнешь — умрёшь. Поняла?

Я кивнула.

Но стоило ему ослабить хватку на талии — инстинкт вспыхнул, как спичка. Я рванулась. Всего на шаг. Отчаянный, слепой рывок к призрачной свободе.

Роковая ошибка.

Я даже не успела понять, что произошло. В воздухе мелькнула тусклая полоска синеватого света — тонкая, как паутина, но обжигающе прочная. Она сомкнулась вокруг моих запястий, стянула их с неожиданной силой, и рывком потянула назад — к поясу Ванторна.

Магическая лента — холодная, невидимая, и в то же время пугающе реальная — обвила запястья, обжигая кожу леденящим прикосновением. Она будто проникала под кожу, оставляя за собой следы инея. Я дёрнулась — и тут же боль вспыхнула в руках, будто по венам хлынуло пламя.

— Ох!

— Попытка бежать непременно вызовет боль, — произнёс Ванторн, не моргнув. Его лицо оставалось каменной маской. — Вперёд.

Лента туго стягивала запястья, незримо, но неумолимо, сама задавала направление и расстояние. Я шагала рядом с хозяином — пленница, скованная шёлковой цепью.

Вот и его спальня — та самая дверь, под которую я с такой уверенностью распылила сонный порошок… Но хозяин, вопреки всему, не уснул. Почему?

Ванторн вставил ключ в замок и повернул. Замок щёлкнул, петли жалобно скрипнули. Он вошёл первым. Магическая лента потянула меня следом. Дверь захлопнулась за спиной с глухим, неумолимым звуком — последняя надежда рассыпалась в прах.

Я огляделась. Комната была просторной, аскетичной и пугающе холодной — как и её хозяин. Каменные стены. Тяжёлая, мрачная мебель. Широкое окно, за которым колыхался ночной мрак. Ни одной безделушки, ни единой мелочи, что могла бы намекнуть на тепло или жизнь.

Магическая лента исчезла — просто растаяла в воздухе. Я сделала робкий шаг и потёрла покрасневшие запястья.

— Что… что будет теперь?

Он снял чёрный плащ и небрежно бросил его на спинку кресла. Затем начал мерно шагать по комнате — туда и обратно, из угла в угол, словно хищник, запертый в клетке, который знает: добыча рядом и уже никуда не денется.

Я медленно опустилась на пол, в самый угол, прислонившись спиной к холодному камню. Уронила руки на колени, прижалась к ним лбом, пытаясь унять нарастающую панику.

Время тянулось мучительно. В противоположном углу тикал маятник огромных напольных часов — единственный звук, помимо его шагов, — отмерял последние минуты… моей свободы, а, быть может, и самой жизни. Взгляд Ванторна снова и снова скользил по мне. Изучал. Взвешивал.

Какую казнь он сочтёт достойной? Быструю… или медленную? С участием Вейдрича? Или… того мальчика?

Вспышкой в памяти всплыл образ алых, горящих глаз. Меня