За башенными окнами уже мерцал серый, тягучий рассвет. Дождь ослаб, превратившись в мелкую, пронизывающую изморось. Дверь на террасу была распахнута. В проёме, окутанный утренними тенями, стоял Рейнар Ванторн.

Он был одет для выхода — тёмный плащ, высокие сапоги. Его лицо, выхваченное скудным светом, оставалось непроницаемым, но в глазах читалось ледяное нетерпение.

Я инстинктивно вскочила. Мышцы обожгло болью, голова закружилась.

— Собирайся! — рявкнул он. Голос — как удар хлыста.— Быстро. У нас мало времени.

Глава 9

Холод, въевшийся в кости за ночь, сменился жгучей ломотой в мышцах, когда я поднялась. Мокрая одежда прилипла к телу, словно ледяная плита. Ноги затекли, голова кружилась, а в висках отбивали ритм десятки барабанов.

Рейнар Ванторн навис надо мной чёрной тучей. Тёмный плащ, высокие сапоги — он был готов к выходу. Лицо, выхваченное скудным светом, оставалось маской ледяного безразличия.

— Но я...

Стоит ли жаловаться на холод и промокшее платье тому врагу и мучителю?

Сквозь облака выглянуло солнце. Что ж... согреюсь и так.

Он развернулся и шагнул в комнату. Я бросилась следом, едва волоча одеревеневшие ноги. На пороге спальни он внезапно остановился. Не оборачиваясь, махнул рукой — и я почувствовала, как запястья сжали невидимые ленты. Знакомое ощущение.

Он рванул вперёд, и ленты потянули меня за собой.

— Клеймо! — выкрикнула я, в ужасе ожидая боли. Но ничего не произошло.

— Не обольщайся, — бросил Ванторн на ходу. — Я лишь временно его нейтрализовал.

Спасибо... и за это.

Он шёл быстро и уверенно, не оглядываясь. Я едва успевала за ним, спотыкаясь, вынужденно переходя на бег, когда ленты натягивались и резко дёргали меня вперёд. Он ни разу не замедлил шаг.

— Куда мы идём?

Я попыталась дёрнуть за шёлковые цепи, надеясь, что Ванторн остановится и мы хотя бы попробуем поговорить, но он и не подумал обратить внимание на мои усилия.

Мысль о том, как это выглядит со стороны, пронзила жгучим стыдом. «Домашнее животное», — с горечью подумала я, глядя на его широкую спину, скрытую под плащом. Привязанная скрытым поводком, покорно плетущаяся за хозяином. Вот что видят люди. Не пленницу — лишь тень, послушно следующую за ним шаг в шаг.

Ветер ударил в лицо — влажный, прохладный, невероятно свежий после затхлого каменного заточения. Святые небеса, как он пах! Поздняя весна бушевала во всей своей щедрой красе. Воздух был густой, сладкий, пьянящий — смесь ароматов кружила голову.

Цветущие сирени, яблони и сливы роняли лепестки, устилая тротуары нежным ковром. Глицинии низвергались с кованых балконов лиловыми водопадами. Здесь они цвели с ранней весны и почти до середины лета, смешивая свой тонкий аромат с пряной теплотой магнолий и цитрусовой свежестью апельсиновых деревьев, что росли прямо вдоль улиц, как стражи уличного света и цвета.

Сквозь лёгкую утреннюю дымку солнце пробивалось золотистыми лучами, играя на фасадах зданий — причудливом сплетении старинного камня, витражных окон и сверкающих неоновых вывесок, рекламирующих зелья, артефакты и услуги иллюзионистов.

Но красота была обманчива. Город, обычно шумный и бурлящий жизнью, с самого рассвета, затаился. Непривычная, гнетущая тишина висела в воздухе, нарушаемая лишь щебетом птиц да отдалённым гулом спешащих пегасов. Люди сновали по тротуарам, почти не разговаривая. Взгляды опущены, плечи напряжены. Страх витал в воздухе.

Мы свернули в узкий переулок, где старые, поросшие мхом стены почти смыкались над головой, отбрасывая прохладную тень. А затем вышли на залитый солнцем широкий проспект — с выделенными линиями для движения общественных пегасов.

Повсюду висели плакаты с изображениями пропавших девушек. Их улыбающиеся лица смотрели с каждого фонаря, каждой витрины, пугающе контрастируя с весенним великолепием вокруг.

Когда мы пересекали площадь, это случилось.

Из-под тени арки вынырнула фигура и с рыданием бросилась к ногам Ванторна. Я едва успела отпрянуть, до боли натянув ленты — они тут же болезненно врезались в запястья.

Женщина. Пожилая, седая, в поношенном, но аккуратно выглаженном платье. Лицо её было изрезано морщинами горя. Она вцепилась в край плаща.

— Господин охотник! — голос её хрипел от слёз. — Умоляю вас! Говорят, теперь вы ищете пропавших… Моя внучка… Пропала три дня назад! Она чародейка, ученица в Ателье Семи Нитей… Найдите её, прошу! Она добрая, тихая, никому зла не сделала…

Хозяин остановился. Его лицо оставалось непроницаемым, но я заметила, как напряглись мышцы под складками плаща. Он не оттолкнул женщину, но и не подал. Его взгляд, холодный и отстранённый, скользнул по её лицу.

— Имя? — спросил он резко.

— Адель. Адель Велан.

— Возраст?

— Семнадцать... почти восемнадцать.

— Где видели в