земли и света. Их магия искрила тихо и ненавязчиво. Дев не останавливали даже на дорогах и не трогали в городах. Надев этот плащ, я стану настоящей невидимкой — святой, далёкой от мирской суеты, живущей собственным путём и милосердием.

Обратный путь преодолела быстро, даже несмотря на подъём к замку. Проскользнула через чёрный ход, прижимая к груди свёрток с плащом, и растворилась в тишине коридоров. Помчалась по лестницам наверх, на чердак, в свою каморку.

Там дрожащими руками подготовила снотворное. Высыпала мерцающую сиреневую пыльцу в маленькую костяную трубочку, запечатанную с одного конца воском. Достаточно будет подуть — направить под дверь спальни Ванторна — и пыльца рассеется, как дым.

Спрятала трубочку и золотой плащ под доски пола, рядом с жалкими остатками сбережений и крошечным свёртком с личными вещами. Осталось дождаться ночи.

Теперь — за уборку. Нужно вести себя как обычно, будто я просто вернулась с рынка. Но нервы балансировали на пределе. Сердце бешено колотилось, ладони потели. Я торопливо шла по знакомому коридору первого этажа, направляясь на кухню — отдать купленные специи кухарке, для отвода глаз.

Мысли путались: договор, архив, заклятие, Лисса, её мать, Ванторн, напарник, артефакт, Сигрид, Хельга… Как же всё так закрутилось?!

Я не заметила его… пока не врезалась.

Отшатнувшись, едва удержалась на ногах.

Передо мной стоял мужчина.

Высокий. Поджарый. Одетый с ног до головы в чёрное: кожаный жакет, тёмные брюки, массивные сапоги, визуально добавлявшие ему росту, хотя он и так казался таким же высоким, как Ванторн. На губах играла полуулыбка — лёгкая, с оттенком насмешки. Щетина подчёркивала резкость скул. Волосы свободно спадали на плечи, оттеняя ровный, чуть загорелый тон кожи.

Но взгляд приковало не это.

Глаза.

Живые, почти нереальные. Льдисто-прозрачные — и в то же время полные огня. Вокруг каждого зрачка — десяток крошечных искр, похожих на миниатюрные факелы. Это казалось невозможным.

Он слегка склонил голову набок, разглядывая меня с живым интересом, а я не могла оторвать взора от его глаз.

Кто он?

***

— Эсма!

Голос хлестнул, как плеть — резкий, холодный, до боли знакомый. Сердце сжалось. Из арки, ведущей в гостиную, вышел Рейнар Ванторн.

Он двигался беззвучно, как тень, но его мгновенно налилось тяжестью. Пронизывающий взгляд скользнул по мне, задержался на мужчине в чёрном. Мгновение — и он будто что-то прикинул, взвесил. Потом снова посмотрел на меня.

— Уходи.

Голос — ровный, без эмоций. Тон, не допускающий возражений.

Я застыла, будто вросла в каменный пол. Ноги не слушались. Воздух стал густым, вязким, как перед грозой. Они оба не отрывали от меня глаз. Один — лёд. Непроницаемый, вековой холод, от которого немеют пальцы. Другой — пламя. Пытливое, живое, с искрами в светлых глазах.

Два хищника.

Два охотника.

А я — дрожащая жертва между ними.

— Вон! — пророкотал Ванторн.

Оцепенение тут же сорвало. Я метнулась прочь, ощущая их взгляды на спине — ледяной и обжигающий, до тех пор, пока не свернула за поворот. Ноги сами несли вперёд, по знакомым коридорам, как в забытом кошмаре, от которого никак не проснуться.

Ворвалась на кухню, едва не сбив с ног Тома, несшего поднос с грязной посудой. Прислонилась к прохладной каменной стене, пытаясь отдышаться, заглушить бешеный стук сердца.

— Эсма? Ты чего, белены объелась? — Марта уставилась на меня, растягивая улыбку на добродушном лице. Вытирая руки о передник, она склонилась над столом, где лежало такое же пышное, тёплое тесто, как и она сама.

— Н-ничего, Марта, — выдохнула я, пытаясь взять себя в руки. — Просто… кто он? Тот человек… в чёрном? — спросила я, надеясь, что голос не выдаст излишнего волнения.

Том мгновенно поставил поднос на чистый стол прямо перед носом посудомойки. Та недовольно сморщила и без того испещрённое морщинами лицо, но Том на неё не смотрел.

— О, это он! Я как раз проходил мимо, когда он подъехал! На пегасе — чёрном, как сама ночь! И глаза у него… ты видела его глаза?!

— Видела, — пробормотала я.

— Напарник хозяина! — сказал Том, преисполненный важности. — Прислан самим королём! Так стражники говорили! Имя у него только… э-э… странное такое…

— Мориан Вейдрич… — прошептала Эмилия, входя с вязанкой дров. Щёки у неё порозовели, глаза округлились. — Он такой… Я никогда не видела подобного красавца. И взгляд…

— Эмилия! — рявкнула Марта, хлопнув её полотенцем по мягкому месту. — Хватит вздыхать! Молодой служанке не пристало глазеть на господских гостей! Уже всё выведала, ишь ты!

— Мне всего лишь велено подготовить ему комнаты к утру, — буркнула Эмилия, потирая ушибленное место.

— А ты, — Марта обернулась к Тому, — носишься тут,