племяннице… Сигрид… Она не вернулась домой прошлой ночью. А сегодня с утра её никто не может найти…

Она сглотнула, будто пытаясь задавить подступающий к горлу ком.

— Мы обыскали всю Эсфиру… даже у старой мельницы смотрели… и… — она потёрла озябшие руки, — говорят, чародейки пропадают в городе… А она ведь чародейка… Прошу вас… помогите…

Хельга замолкла. Её плечи мелко дрожали, дыхание сбивалось. Рыдания были сдержанными, но их искренность — неоспорима — и настолько непривычна, что даже во мне на мгновение притупился собственный страх.

В кабинете повисла тяжёлая, вязкая тишина. Её нарушали только неровные всхлипы Хельги. Я стояла, всё ещё прижатая к стене, хотя Ванторн уже давно не смотрел в мою сторону.

— Выйди вон, Эсма, — произнёс он. — Но помни: мы не закончили.

Глава 7

Ближе к обеду я стояла перед Хельгой в её кабинете. Она смотрела в пустоту. Руки, обычно сложенные строго на коленях, теребили складки платья. Я никогда не видела домоправительницу такой… сломленной. Железная управляющая, бич ленивых служанок, исчезла, оставив лишь тень несчастной женщины.

— Госпожа Хельга… — начала я. — Мне… нужно на рынок. За травами для уборки. И… кое-что для себя. У меня… голова раскалывается.

Ложь казалась липкой и неловкой на языке.

Она медленно подняла осунувшееся лицо.

— Ступай, — Голос хриплый, чужой, лишённый прежней властности. — Иди куда хочешь, Эсма. Только… будь осторожна. В городе… — Она махнула рукой, словно отгоняя невидимую муху, и снова уставилась в стену. — Иди.

Стыд, острый и жгучий, сдавил горло. Пользоваться её горем, опустошённостью… Это низко. Грязно. Но выбора не осталось. Каждая минута промедления могла стать роковой. Хозяин точно не забыл о нашем «незаконченном» разговоре. А этот напарник… Ещё и артефакт… От мысли о нём по спине пробежал холодок.

— Спасибо, госпожа, — пробормотала я. — И простите…

Я выскользнула из её кабинета, чувствуя себя последней предательницей.

Воздух Эсфиры пропитался тревогой. Она висела тяжёлой пеленой, смешиваясь с запахами магии, жареного мяса и выпечки. Обычно шумный и жизнерадостный город заметно притих. Люди сбивались в кучки, перешёптывались, озирались. Их слова доносились обрывками — словно удары колокола по обнажённым нервам.

— …я уже сбилась со счёта! Шесть? Семь? Бедные чародейки! — шипела пожилая женщина в потёртой шали у лавки зеленщика.

— Дочку не выпускаю из дома, даже днём! — вторил ей мужчина, переминаясь с ноги на ногу. — Магия какая-то!

— Эпидемия только отступила… И вот тебе на! — качал головой другой. — Прокляли нас, вот что! Весь город прокляли, говорю вам!

— Счастливой Эсфире конец, видать… — вздохнул кто-то сбоку.

Их страх заражал. Я прибавила шагу, стараясь не привлекать внимания. Если бы они знали, кто на самом деле идёт по их улицам…

Рынок жил, но и здесь царила нервная суета. Торговцы кричали тише обычного, покупатели торопились, озираясь. Я миновала ряды с овощами и тканями, свернула в узкий переулок, где ютились лавки с сомнительными товарами — сушёными головами ящериц, порошком из рогов, странными амулетами. В полумраке под навесом пряталась нужная мне лавка. Над входом висел выцветший вышитый коврик. Лавка Оракула.

Высокий, костлявый мужчина с кожей цвета старого пергамента и пронзительными, слишком молодыми для почтенного возраста глазами встретил меня молчаливым кивком. Я не стала тратить время.

— Пыльца, — прошептала я. — Сонная. Сильная. На одну ночь.

Он сверкнул глазами с подозрением.

— Плачу двойную, — добавила я, не желая лишних вопросов.

Жалованье в замке оказалось щедрым — пусть я и получила пока только за первый месяц, на пыльцу и кое-что из одежды хватит.

Оракул исчез в подсобке и вскоре вернулся с крошечным пузырьком из тёмного стекла, не больше напёрстка. Внутри мерцал бледно-сиреневый порошок. Он поставил флакон передо мной. Я протянула деньги — они тут же исчезли в складках его одежды.

— Распылить в спальне. Не вдыхать, — проскрипел он.

В его взгляде что-то промелькнуло — предупреждение? Насмешка?

— Жертва проспит не меньше суток. — добавил он. — Если, конечно, это человек.

Я ухмыльнулась. Не удивлюсь, если Ванторн — настоящий монстр. Но уж точно не жертва. Сунула пузырёк в потайной карман платья и выбежала из лавки, чувствуя на спине тяжёлый взгляд Оракула.

Следующая остановка — лавка особых нарядов. Монеты таяли на глазах, но что же делать, если я должна немедленно уносить ноги! Выбрала самый простой, но узнаваемый золотистый плащ с капюшоном и вышитым на груди символом — стилизованным солнцем в обрамлении колосьев. Плащ Святой Девы. Странствующие целительницы-магички, хранительницы древних, мирных обрядов