рухнул в реку. Броневик замер на самом краю провала уродливой горящей тушей, его мотор и передний мост вырвало взрывом, а башня сдвинулась набок. И Ловец понял, что командование обороной остатков колонны ему придется срочно брать на себя.

* * *

Ловец действовал на автомате. Ему сразу вспомнилось все: училище, спецподготовка, Бахмут. В голове защелкали команды, как в счетной машинке: «Классическая засада. Фланговый обстрел. Два направления атаки. В голову колонны и в хвост. Мост уничтожен — вперед пути нет. Развернуться под огнем не дадут. Будут добивать. Принимать решение надо немедленно».

— Смирнов! — заорал он. — Автоматчики — в лес, на правый фланг! Подберись к немецким орудиям и заткни их! Живо!

Младший лейтенант госбезопасности, уже выскочивший из грузовика со своим взводом, свистнул своим — и двадцать человек исчезли в тумане, стреляя на ходу.

— Ковалев! Где Ковалев?

Никто не ответил. Ловец понял — разведчиков не докричаться. Или они уже в лесу, или… Он отогнал мысли о худшем.

— Панасюк! Пулеметчики — занять оборону на левом фланге! Огонь на подавление по вспышкам! Отсекать противника огнем. Ветров! Связь со штабом генерала Новосельского! Срочно!

Пулеметчики Панасюка рассыпались между машин — четыре расчета трофейных «МГ-34» и еще столько же с ДП-27. Панасюк сам лег за пулемет, передернул затвор, дал длинную очередь в сторону леса, откуда немцы уже рванули в атаку цепью, чтобы добить колонну. Ловец услышал крики на немецком и понял, что старшина попал.

Но радость была недолгой. Из леса с правого фланга снова ударила пушка. Снаряд попал в грузовик со взрывчаткой саперов Горчакова. Тот взлетел на воздух, разметав вокруг огонь и осколки. Взрывной волной Ловца, который как раз перебегал за машинами, меняя позицию, отбросило к обочине, он ударился спиной о большой валун и на секунду потерял ориентацию, но все-таки использовал большой камень, как укрытие.

Как выяснилось, Ветров уже сидел за этим валуном и вызывал штаб. Но все было бесполезно. Рацию пробили осколки снаряда. И Ветров воскликнул:

— Командир! Нету связи!

Но Ловец уже все понял. Помощи ждать не приходилось. Оставалось под прикрытием дымовой завесы отойти к северу, к лесу. Если там грамотно рассредоточиться, то шансы отбиться будут.

— Нужен дым! — заорал Ловец, вспомнив про дымовую завесу. — Немедленно! Где дымовые шашки?

Ветров оглянулся. Два грузовика сильно горели, давая плотный черный дым. Но этого было мало. Нужно закрыть всю колонну, чтобы немцы потеряли цели, утратили возможность прицельно стрелять. В тумане это должно сработать.

— У Панасюка в машине! — крикнул Ветров. — Я видел у них два ящика!

Ловец побежал к горящему грузовику, пригибаясь под пулями. Пули свистели над головой, высекали искры из металлических частей поврежденной техники, пробивали насквозь деревянные кузова и кабины. Он упал, перекатился, выстрелил в фигуру немца, показавшуюся из тумана, потом вскочил в грузовик с кабиной, охваченной пламенем, залез в кузов и открыл ящик с дымовыми шашками.

Пули по-прежнему свистели вокруг, немецкие пушки стреляли на правом фланге, но он не обращал внимания. Он выдернул чеку и швырнул первую шашку. Потом — вторую и третью. Белый дым заклубился, пополз по дороге, закрывая колонну от немецких стрелков.

А Ловец, набрав шашек, снова перебегал от машины к машине и кидал их, создавая над колонной дымовую завесу. Он помнил, что надо попытаться еще и раненых вытащить из горящих грузовиков. А они уже кричали со всех сторон, призывая на помощь. И дымовая завеса могла дать шанс на эвакуацию.

Глава 10

В голове Ловца работал механизм контрзасадного маневра: «Противник атакует с юга от дороги. Плотность огня высокая, немцев много, у них пушки, сдержать натиск, оставаясь на шоссе, не получится. Нужно, отступать в безопасном направлении, прорываться к лесу с северной стороны шоссе. Больше некуда. Каждая секунда на счету».

Дым от шашек застилал дорогу, смешиваясь с туманом, превращая пространство в едкий молочный кисель, который резал глаза. Точность стрельбы немцев резко упала. И Ловец, задыхаясь от гари, перебежал к ближайшему санитарному грузовику, у которого горели двигатель и кабина, а пламя уже грозило перекинуться на кузов, запалив край брезентового тента. Внутри кричали раненые — те, кто еще мог кричать.

— Скоморохов! — заорал Ловец, увидев возле задней стороны кузова молодого санинструктора. — Ко мне!

Санинструктор вынырнул из дыма, лицо в копоти, глаза бешеные, на его спине — раненый.

— Здесь люди, командир! Я вытаскиваю.

— Знаю. Давай помогу! — крикнул Ловец. — Оттащим пока в канаву за дымом, а потом двинем к лесу.

Те из раненых, кто мог двигаться, сами начали выбираться из машин.

* * *

В кабине второго санитарного грузовика Полина услышала взрывы еще до того, как машина остановилась. Она успела схватить санитарную сумку и мешок с бинтами и ватой, который использовала в дороге вместо подушки, и выпрыгнула, когда водитель затормозил, а потом дернулся вперед и навалился на руль, потому что вражеская пуля пробила ему голову, убив наповал.

Полина упала, больно ударившись коленом о камень, но сразу вскочила. Вокруг было темно, только вспышки выстрелов сквозь туманное марево, да дым резал глаза. Из кузова санитарного грузовика выскочила Валя, пытаясь вытащить кого-то из раненых.

— Валя! — крикнула Полина.

— Здесь я! — отозвалась та. — У меня в кузове трое убиты!

— Быстрее вытаскиваем живых в канаву на безопасную левую сторону! — приказала Полина. — Справа немецкие пулеметы у леса! И пушки оттуда бьют!

* * *

После подрывов моста и фугасов на шоссе бой завязался мгновенно и без всяких правил. Немцы рассчитывали на легкое избиение колонны, но они не знали, насколько отчаянным будет сопротивление. Панасюк успел выпрыгнуть из кабины своего грузовика за доли секунды до того, как очередь из пулемета пробила ее насквозь, убив водителя. Старшина упал, перекатился. Потом вскочил, услышав голос Ловца. Командир был жив.

И это обнадеживало Панасюка. Он тоже начал командовать. Его пулеметчики, — надежные парни, которых он учил воевать грамотно в любых обстоятельствах, — уже выбрались из кузова без потерь. Они быстро разворачивали пулеметные расчеты между обездвиженными машинами. И уже через полминуты со стороны головы колонны ответили плотным пулеметным огнем, пытаясь отсечь атакующую немецкую пехоту, заставляя ее залечь на открытом пространстве шириной в полсотни метров между лесом и дорогой.

* * *

Выполняя приказ Ловца, взвод Смирнова выдвинулся на правый фланг, не давая немцам обходить хвост колонны. Фугас, подорванный