— Прошлой ночью я... я просто не мог устоять перед тобой.

— Что, значит, я достаточно хороша, чтобы целоваться, но недостаточно хороша, чтобы быть твоей парой? Как ты мог целовать меня так страстно, зная, что на следующий день сведешь меня с Джеком?

Несколько секунд Эверли молчала, недоверчиво глядя на него.

— Я думала, ты порядочный парень, Хит. Но теперь я вижу, что ошибалась. Ты эгоистичный придурок. Все, о чем ты заботишься, — это защитить свои собственные чувства, заставить себя чувствовать себя хорошо. Что ж, с меня хватит. Спасибо, что позволил мне остаться здесь на несколько дней, я ценю этот жест, правда ценю, но в итоге это причинило мне больше боли, чем я могла себе представить! Я сейчас ухожу. Пожалуйста, никогда больше не пытайся увидеть меня или заговорить со мной!

С этими словами Эверли выбежала из его комнаты, хлопнув за собой дверью, промчалась по коридору в свою комнату, схватила свои вещи и запихнула их обратно в сумку, затем бросилась вниз по лестнице и в последний раз выбежала из дома.

Она села в свою машину и тронулась с места, стараясь сдержать слезы. Но это было бесполезно. Она съехала на обочину и поддалась волне эмоций, которая была угрожающей. Она рыдала до тех пор, пока у нее не опухли глаза и не потекло из носа, и она вся выплакалась. Прямо сейчас она ненавидела Хита Стоункинга как никого другого. Он поиграл с ее сердцем, а потом выбросил его, как мусор на дороге.

«Как он мог так поступить?» — она спрашивала себя снова и снова.

Она бесцельно ехала по темной дороге.

«Куда я вообще направляюсь?»

Она направлялась в общем направлении к дому своих родителей. Но она ни за что не смогла бы провести там ночь. Она знала это глубоко внутри. От этой мысли ей стало еще хуже.

«Магазин», — подумала Эверли наконец. У нее был ключ, и там ее никто не потревожит.

Десять минут спустя она вошла внутрь и прокралась по торговому залу, не зажигая света. Она спотыкалась о различные праздничные сооружения, пока не добралась до грота Санты. Внутри было тепло и уютно, пол был покрыт мягким искусственным снегом. Эверли забралась внутрь, свернулась калачиком и, наконец, заснула.

* * *

На следующее утро Эверли проснулась в окружении снега, оленят и завернутых подарков, совершенно не представляя, где находится. А потом она вспомнила, и ее сердце сжалось от боли. Реальность прошлой ночи снова обрушилась на нее.

«У меня ничего нет. У меня нет настоящей семьи, которая заботилась бы обо мне и любила меня безоговорочно. И у меня нет Хита».

Медленно она заставила себя подняться и пошла освежиться. На заднем дворе была небольшая уборная для персонала. Было все еще темно и зверски холодно, и она поежилась, раздеваясь, чтобы привести себя в порядок.

«Я медведь. Я крепкий орешек. И это наименьшая из моих забот», — напомнила Эверли себе. К счастью, там было зеркало, так что ей удалось почистить зубы и нанести макияж. Она пошла купить рогалик и кофе на завтрак, и к тому времени, когда она возвращалась, Джек только что приехал, так и не узнав, что она провела ночь в магазине.

— Бурная ночка, да? — спросил он.

У него были темные круги под глазами, но он был весел и энергичен.

— Да, — ответила она, заставляя себя улыбнуться. — Интересно, как все обернулось.

Джек помолчал.

— Я сожалею о том, что произошло прошлой ночью, Эверли. Ты не должна была попадать в такую ситуацию. Я понимаю, что ты, возможно, злишься на нас обоих.

Она покачала головой.

— Я совсем на тебя не сержусь. У тебя тоже не было выбора в этом вопросе. В любом случае, кто хочет говорить об этом? Расскажи мне о девушке, с которой тебе было уютно, когда я уходила?

Его глаза загорелись, и Джек заговорил о ней, сообщая, что он так по-настоящему и не смог забыть ее, но никогда не ожидал увидеть ее снова. Эверли была рада за него, и к тому времени, когда они закончили болтать, она почувствовала, что вся неловкость между ними исчезла.

В течение следующих нескольких дней хорошие отношения с Джеком и маниакальная занятость в магазине были единственными положительными моментами в жизни Эверли. Магазин был полон до отказа, весь день, каждый день. Им даже пришлось нанять кого-то, кто заставлял людей стоять в очереди на улице, пока внутри не освободилось достаточно места. И люди с радостью ждали в огороженной канатами зоне, на леденящем холоде, под падающими снежными хлопьями. Это было безумие. Эверли была рада, что в течение дня у нее было не так много времени на размышления. Но каждый вечер она настаивала на том, чтобы закрыть магазин, и как только она оставалась одна, ее одиночество снова обрушивалось на нее.

Она сидела в куче искусственного снега, поедая кусок пиццы, в компании только Санты, его эльфов и упряжки северных оленей.

«В этом есть какая-то ирония», — с иронией подумала Эверли.

Когда она была ребенком, ее мечтой было запереться в рождественском магазине, чтобы она могла играть с игрушками всю ночь напролет. Но теперь, когда она стала взрослой, ее потребности немного изменились.

«Что у меня вообще есть в этом городе?» — задумалась она. Она любила свою семью, но, находясь рядом с ними, чувствовала себя еще более одинокой. Ей было суждено стать белой медведицей в семье, и так оно и было. Они никогда не собирались меняться. Она была очень рада, что не столкнулась с Хитом после их ссоры, но это не могло длиться вечно. В какой-то момент она столкнется с ним, и это будет все равно что сорвать пластырь с раны. Работа в магазине научила ее тому, что она независима, и дала ей то, что можно было включить в свое резюме.

«Почему бы мне просто не поехать куда-нибудь еще? Начать сначала?» — спросила она себя. — «Переехать в новый город, где все, что я увижу, не будет являться постоянным напоминанием о том, что люди, которых я люблю, на самом деле не отвечают мне взаимностью?»

Следующие несколько вечеров она провела, изучая сообщества медведей на своем телефоне. Это было нелегко, потому что все они держались в секрете от людей. Но в конце концов она нашла одно на севере, недалеко от границы. Там были белые медведи, такие же, как она.

«Но примут ли они меня с радостью?»