— Элиан.

Имя упало в холодный утренний воздух, как камень в воду. Рози почувствовала, как по спине побежали мурашки.

Не отрывая взгляда от мужчины, который шёл по аллее, смеясь и держа за руку дочь лорда. Его брат. Элиан. Тот, кто когда-то предал его. Тот, кто опоил его, облил кровью ягнёнка, показал отцу и сказал, что младший сын мёртв. Тот, кто вместе со вторым братом продал его в караван работорговца, как ненужную вещь.

Воспоминания нахлынули разом, захлёстывая с головой.

Он помнил тот вечер. Помнил, как братья пришли к нему с кувшином вина — праздновать, сказали они. Помолвка Элиана с дочерью какого-то торговца. Калебу было девятнадцать — молодой, доверчивый, счастливый, потому что отец только что объявил его наследником. Младший сын, любимец матери, лучший во всём — в фехтовании, в верховой езде, в учёбе. Старшие братья всегда завидовали, но он не придавал этому значения. Они же семья. Они же братья.

Вино было горьким. Он помнил, как закружилась голова, как ноги подкосились, как Элиан поймал его и уложил на пол. Помнил, как старший брат, Тарион, вошёл с ягнёнком на руках. Помнил блеск ножа. Помнил горячую кровь, льющуюся на его одежду, на лицо, на руки. Помнил, как братья подняли его, бесчувственного, и понесли куда-то. Помнил голос Элиана, холодный и чужой: «Отец думает, что его любимчик мёртв. А мы скажем, что нашли тело в лесу, растерзанное волками».

Он очнулся в караване. В цепях. Работорговец, толстый и равнодушный, объяснил ему, что он продан. За хорошую цену, между прочим. Эльфы всегда в цене, особенно молодые и сильные. Калеб кричал, вырывался, требовал, чтобы его вернули, но его только избили и бросили в клетку.

С тех пор прошло много лет. Обучение. Арена. Кровь. Смерть. Рынок в Миррадине. Надир ат Таджи. И вот теперь — цветочная лавка, женщина с каштановыми волосами и карминовыми губами, которая отказалась продать его даже за состояние.

И Элиан. Его брат. Живой, богатый, улыбающийся. Жених дочери лорда. Будущий зять одного из самых влиятельных людей в этих землях.

В груди Калеба что-то поднялось — тёмное, холодное, смертоносное. То, что он так долго держал в узде. Ярость. Чистая, обжигающая, требующая выхода. Его руки сжались в кулаки, и он почувствовал, как ногти впиваются в ладони.

— Калеб, — голос Рози прорвался сквозь пелену. — Калеб, посмотри на меня.

Он с трудом отвёл взгляд от брата и посмотрел на неё. Её лицо было встревоженным, но не испуганным. Она не отшатнулась, не отступила. Просто стояла рядом и смотрела на него своими тёплыми, живыми глазами.

— Мы здесь, — сказала она тихо. — Я здесь. Что бы ни случилось, мы разберёмся. Но не сейчас. Сейчас мы должны закончить работу и уехать. Хорошо?

Калеб глубоко вдохнул. Потом ещё раз. Ярость не ушла, но отступила, затаилась, свернулась клубком где-то глубоко внутри. Он кивнул.

— Хорошо, — выдохнул он.

Рози сжала его руку — быстро, ободряюще — и отпустила. Потом повернулась к Томасу, который всё это время стоял рядом с корзиной и ничего не понимал, но чувствовал, что происходит что-то важное.

— Томас, помоги с последней корзиной.

Юноша кивнул, бросая на Калеба встревоженные взгляды. Они выгрузили последнюю корзину, передали её слугам, и господин Корвин, ничего не заметивший, довольно кивнул и удалился в дом.

Рози повернулась к повозке.

— Едем, — сказала она вознице. — Мы закончили.

Они забрались обратно. Калеб сел на то же место, но теперь он смотрел не по сторонам, а прямо перед собой, в пустоту. Его лицо снова стало непроницаемым, как в первую встречу на рынке. Желваки на скулах ходили ходуном, а руки, лежащие на коленях, были сжаты в кулаки так, что побелели костяшки.

Томас открыл было рот, чтобы что-то спросить, но Рози покачала головой. Юноша осёкся и всю обратную дорогу молчал, только тревожно переводил взгляд с Калеба на Рози и обратно.

Дорога домой тянулась бесконечно. Те же поля, та же дубовая роща, те же холмы — но теперь они казались серыми, безжизненными. Солнце скрылось за облаками, и воздух стал холоднее. Рози сидела рядом с Калебом, почти касаясь его плечом, и молчала. Она не знала, что сказать. Да и нужно ли было что-то говорить?

Когда повозка остановилась у лавки, помогла выгрузить пустые корзины. Томас, чувствуя неловкость, пробормотал, что пойдёт домой, и исчез за углом, даже не попрощавшись как следует.

Рози и Калеб остались вдвоём на крыльце.

Он стоял, прислонившись к перилам, и смотрел в сад. Его плечи были напряжены, дыхание — неровным. Рози подошла и встала рядом, почти касаясь его локтя. Она не торопила, не спрашивала. Просто ждала. Она уже научилась понимать: когда он будет готов, он заговорит. А пока ему нужно просто знать, что она рядом.

Ветер шевелил сухие листья на дорожке, гнал их по кругу, словно танцуя какой-то печальный танец. Где-то вдалеке лаяла собака, и этот звук казался чужим, пришедшим из другого мира — мира, где не было предательства и старых ран.

Калеб заговорил внезапно. Глухо, отрывисто, глядя не на неё, а на увядающий жасмин у забора.

— Мой отец — лорд — наместник княжества Химринг, что на севере королевства. Лорд Келеборн Элландил. Наши земли лежат у подножия Серебряных гор, там, где летом не тает снег на вершинах, а в долинах цветут эльфийские розы. У нас есть замок — старый, из серого камня, с башнями, увитыми плющом. И сады. Огромные сады, которые моя мать любила больше всего на свете.

Он замолчал, и его голос стал чуть мягче, когда он произнёс:

— Леди Ириэль. Моя мать. Она жива. По крайней мере, была жива, когда меня... когда я исчез.

Рози слушала, затаив дыхание. Она впервые слышала, чтобы он говорил о своей семье так подробно. Раньше были только обрывки, намёки, случайно обронённые слова. А теперь он открывался ей — медленно, болезненно, как открывают старую рану, которая так и не зажила.

— Родители души во мне не чаяли, — продолжил Калеб, и в его голосе промелькнула горечь. — Я был младшим сыном. Поздним ребёнком. Мать говорила, что я — подарок богов, потому что она уже не надеялась родить ещё одного. Отец... отец видел во мне наследника. Не потому, что старшие братья были недостойны, нет. Просто он считал, что у меня особый дар. Я схватывал всё на лету — языки, историю, искусство боя, музыку. Меня обучали всему, что должен знать юный лорд: фехтованию, верховой езде, дипломатии, управлению землями. Мать учила меня понимать природу,