логично предположила Зевана. — Мара никогда не чуралась различных методов.

— Возможно, — нахмурился Волховец. — Но если так, то это означает, что её лес уже плотно сотрудничает с человеческой расой. Намного сильнее, чем я предполагал изначально.

— Мы вроде как тоже, — пожала плечами Зевана.

— Ты не понимаешь, — покачал головой Волховец. — Люди безмерно опасны, и твой муж — тому живое подтверждение.

— Тогда вопрос времени, когда они нас уничтожат, — в ответ пожала плечами Зевана.

Они немного помолчали, после чего Волховец с непонятной для Зеваны интонацией то ли радости, то ли безмерной грусти сказал:

— Тогда Алексей — это наша официальная возможность заключить союз с Великосибирским князем. Но перед этим он должен стать сильнее и обрести вес в человеческом обществе.

— Его двойной дар подтвердит его древнюю кровь, а сила — заставит уважать, — уверенно произнесла Зевана.

— А ум, — с улыбкой продолжил Волховец, — не позволит погибнуть на этом опасном пути.

— Ладно, — развернулась Зевана, уже успокоившись, — пойду пообщаюсь с медведем, пусть мне расскажет всё лично.

— Дочь, — осуждающе посмотрел на неё Волховец.

— Что⁈ — она с возмущением надула губки. — Я всё поняла и не буду никого карать. Хочу только лично узнать о ситуации из первых уст и не более!

— Я рассчитываю на твою рассудительность, — вздохнул Волховец.

— Конечно, — лучезарно улыбнулась Зевана и, подскочив к отцу, на носочках дотянулась поцелуем до его щеки.

После чего она выскочила из своей комнаты, провожаемая недоверчивым отцовским взглядом, и помчалась по дворцовым коридорам. Она ведь не обещала, что не отправится за мужем лично?

* * *

Место, в котором мы оказались, на первый взгляд не было чем-то примечательным. Небольшой прудик с низко склонившимися по берегам ивами и камышами.

— Здесь когда-то давно, чаровница Алёнушка обронила свои слёзы, что по преданиям старины, обратились в драгоценные камения, — рассказывал Боровик Иванович.

Я не стал прерывать его историю, пытаясь вспомнить в какой сказке был похожий сюжет. Уж больно имя у главной героини было колоритным.

— А почему она плакала?

— Ее братец Иванушка испил из мёртвого источника и превратился в козлоногого раба владыки пустоты или, как его называют некоторые, Безымянного.

Я хотел было уточнить что за Безымянный такой, но Боровик продолжил:

— И с тех пор этот пруд считается источником жизни в Святом лесу.

— И никто ещё не решил его уничтожить? Вы ж постоянно воюете, вон, даже правила магические не останавливают от кровопролития, — удивился я.

От этих слов Боровик Иваныч поморщился:

— Это огнелюды, они живут в алтайских горах, а не в лесу Мары.

— Гастролёры значит, — кивнул я.

— Что? — непонимающе воззрился на меня старичок.

— Говорю, наняли их, вот и всё, а в военную форму нарядили сразу по ряду причин. Вообще грамотно придумано, Мара — молодец.

— Если ты прав, я бы не стал хвалить её. Нас, потомков богов и зверей, становится всё меньше и меньше с каждым годом.

— Это всё из-за резервации, — покачал я головой, объясняя очевидные для меня вещи. — Как только вы примите людей и смешаете свою кровь с нашей, ваш род снова начнёт увеличиваться.

На это Боровик лишь бросил на меня задумчивый взгляд и сказал:

— Так вернёмся к Алёнушке.

— А она тоже была из ваших? — всё же не утерпел я, только что вспомнив сказку про несчастную девушку и глупого мальчика, который, презрев антисанитарию, попил из копытца. А вообще интересно, как в мой мир попадали эти сказочные истории? Неужто такой же попаданец, как и я, принёс?

— Нет, — с лёгким раздражением произнёс Боровик Иванович. — Алёнушка с братцем Иванушкой, как и ты, были избраны богами и жили среди нас.

— А кто тогда этот ваш Безымянный? — решил я всё же утолить любопытство, раз всё равно отвлеклись от главной темы.

Боровик Иванович тяжело вздохнул и начал что-то рисовать пальцем в воздухе, от каждого движения оставляя тёмный след.

Спустя секунду раздался треск, и от рисунка повеяло такой жутью, что я с трудом не сделал шаг назад, моментально покрывшись холодным потом.

— Владыка пустоты — есть повелитель аспекта страха, воплощение его силы и мощи. О нём мало что известно, но некоторые считают его сильнейшим божеством этого мира, которому нет дела до смертных и бессмертных.

— Тогда это что? — кивнул я на чернеющий знак в виде черепа рогатого козла.

— Это его знак. Используя волшебство, любой может создать его и получит часть силы тёмного божества.

— Любой? — не поверил я, и даже забыл о пугающем эффекте руны.

— Любой, — с интересом и как-то по-новому посмотрел на меня Боровик Иванович. — А что ты чувствуешь от этой печати страха?

— Жуткая она. Аж потом весь покрылся, — и я стёр холодные капли со лба. — А так в целом — терпимо.

— Неужели ты часто ходил по краю жизни и смерти?

— Не то чтобы часто, но бывало, особенно в последние полгода.

— Вот как, — покивал Боровик Иванович. — Тогда слушай внимательно. Магия безымянного сильна, но в то же время заёмная и всегда требует расчёта в срок. Никто не знает, чем придётся пожертвовать за эту силу, может облысеешь, а может, потеряешь душу обратившись в раба. Я слышал, что существует культ, в котором не осталось свободных, лишь его послушные безвольные слуги. Поэтому, никогда не используй эту магию, даже если сильно прижмёт.

— Но вы же использовали сейчас символ, — заметил я.

— Лишь дотронулся до клапана источника, но проклятую силу не использовал.

— Понял, — я с любопытством оглядел печать, запоминая каждую чёрточку. Жизнь сложная штука, и всякое может пригодиться.

— Запомнил? — следя за мной, спросил Боровик Иванович.

— Конечно, — хмыкнул я.

— Хорошо, — почему-то довольным тоном произнёс мой наставник. — Истинный чародей должен знать всё, будь это хорошее или плохое. Познание — это истинная цель любого, в чьих венах течёт волшебство.

Говорил он одухотворённо, и я вдруг вспомнил свою школьную учительницу по математике, которая с таким же энтузиазмом вещала о верховенстве её предмета над остальными.

— Так что с этим прудиком? — кивнул я на небольшой водоём, на берегу которого мы общались.

— Да, —