слово, — ...cognoskinus. Узнаём. — Познаём.

— Обнюхиваете? — Колумб выглядел озадаченным.

— Ita! Odor dicit nulta. — Да! Запах говорит много. — Сайра постучала по носу. — Vos... non facitis-zhen? — Вы... не делаете?

— Non. Hoc est... impolite. In nostra cultura. — Нет. Это... невежливо. В нашей культуре.

Сайра перевела для Торекнела. Тот записал.

— Культурное различие, — сказал он. — Ольфакторная коммуникация у них не развита или подавлена социальными нормами.

Отель, как специально, назывался «Grelsh-Tosh-Nel» — «Берег дружеской земли».

Четырёхэтажное здание с широкими балконами, белыми стенами и большими окнами. По меркам Zharn-Nel-Os — средний уровень. По меркам людей...

— Madre de Dios, — выдохнул Хуан де ла Коса, глядя на фасад. — Это дворец?

— Наверное, — сказала Сайра. — Non talatiun-sha. Diversoriun. — Не дворец. Гостиница. — Она задумалась. — Норнальное... — слово не давалось, — ...нестное жильё.

— Место для путешественников?

— Ita!

Их провели внутрь. Холл был просторным — высокий потолок, широкие проходы (чтобы корраги помещались), мягкое освещение.

И тут Колумб остановился.

— Что это? — Он указал на потолок.

Там горели лампы. Яркие, белые, без огня.

— Lux, — сказала Сайра. — Свет.

— Вижу. Но как? — Колумб подошёл ближе, задрал голову. — Нет огня. Нет масла. Откуда свет?

Сайра посмотрела на Рахара. Тот пожал плечами.

— Скажи правду.

— Electricitas, — попыталась Сайра. — Электричество. — Она показала руками что-то невидимое. — Vis... invisivilis. Fluit ter fila. Fakit luken. — Сила... невидимая. Течёт через провода. Делает свет.

Колумб молча смотрел на лампу. Потом достал блокнот и начал рисовать.

Падре Диего перекрестился.

— Колдовство, — прошептал он.

— Non! — Сайра замахала руками. — Non nagia! Skientia! — Не магия! Наука!

Но священник уже отступал, бормоча молитвы.

Номера были на втором этаже.

Каждому выделили отдельную комнату — невиданная роскошь для людей, привыкших спать вповалку в трюме. Комнаты были просторными, с большими кроватями (точнее, лежаками — плоскими, широкими, рассчитанными на шарренов), с окнами во всю стену.

Колумба поселили в угловой номер. Сайра вызвалась показать ему, как всё работает.

— Hic est lectus, — она указала на лежак. — Это кровать.

— Вижу. Странная форма.

— Tro kauda. — Она показала на свой хвост. — Для хвоста.

Колумб кивнул, записывая.

— А это? — Он указал на дверь в стене.

— Lavatrina! — Сайра открыла дверь. — Уборная!

Внутри была... комната. Небольшая, выложенная гладким материалом. У стены — что-то вроде широкой чаши на низком постаменте. Рядом — раковина. Над раковиной — зеркало.

Колумб вошёл, осматриваясь.

— Что это? — Он указал на чашу.

— Latrina, — повторила Сайра. — Туалет. — Она показала жестами. — Tro... tro necessitates. — Для... для нужд.

Колумб нахмурился. Он понял назначение, но...

— Как?

Сайра показала на рычаг сбоку.

— Tos hoc, — она потянула за рычаг, — et akua lavet. — После этого — и вода смывает.

Вода хлынула в чашу — чистая, прозрачная, с шумом. Колумб отшатнулся.

— Santa María!

— Non! Non tineas! — Сайра смеялась. — Нет! Не бойся! — Ordinariun! Akua venit, akua abit. Sentre. — Нормально! Вода приходит, вода уходит. Всегда.

Колумб осторожно приблизился. Посмотрел в чашу — теперь пустую, чистую.

— Откуда вода?

Сайра указала на трубу в стене.

— Akuaeduktus. — Водопровод. — Akua venit... — она показала куда-то вверх, — ...de fonte. Er fluvio. — Вода приходит... из источника. Или реки.

— По трубам?

— Ita!

Колумб снова записывал. Его рука дрожала сильнее.

Инциденты начались почти сразу.

Первым был Хуан де ла Коса. Он зашёл в свой номер, увидел странный рычаг на стене и дёрнул его. Свет погас. Хуан заорал.

Сайра прибежала через минуту.

— Kuid? Kuid akcidit? — Что? Что случилось?

— Я ослеп! — кричал Хуан в темноте. — Демоны ослепили меня!

— Non! — Сайра нашарила рычаг и дёрнула обратно. Свет зажёгся. — Vide? Lunen kontrol. Hik, — она показала на рычаг. — Surtrus — lux. Deorsun — tenebrae. — Видишь? Контроль света. Вверх — свет. Вниз — темнота.

Хуан стоял посреди комнаты, бледный и мокрый от пота.

— Это... не колдовство?

— Non! Nakina! Senper nakina! — Нет! Машина! Всегда машина!

Вторым был матрос по имени Педро — один из немногих, кого пустили в отель. Он нашёл кран в раковине и повернул его. Вода полилась — горячая.

Крик разнёсся по всему этажу.

Когда Рахар добежал до комнаты, Педро сидел на полу, держась за обожжённую руку и рыдая.

— Akua kalida, — объяснила Сайра, прибежавшая следом. — Горячая вода. — Она показала на два крана. — Hik — kalida. Hik — frigida. — Здесь — горячая. Здесь — холодная.

— Откуда горячая вода в трубах?! — простонал Педро.

— Ignin. Nakina kalefakit akuan. — Огонь. Машина нагревает воду.

Педро смотрел на неё с ужасом.

Третьим был падре Диего. Он нашёл зеркало в ванной комнате — большое, чистое, гораздо лучше любого европейского. Он смотрел на своё отражение долго, не двигаясь. Потом начал молиться.

Когда Сайра заглянула к нему через час, он всё ещё молился, стоя перед зеркалом на коленях.

— Tater? — позвала она осторожно. — Onnia bene? — Отец? Всё хорошо?

— Я вижу свою душу, — прошептал он, не оборачиваясь. — В этом стекле... я вижу свою душу.

Сайра не знала, что ответить.

Но инциденты были не главной проблемой.

Главной проблемой было общение.

Сайра пыталась учить испанский — и это было мучение. Язык людей был полон звуков, которые её рот просто не мог произнести. «B», «P», «M» — все эти губные звуки требовали губ, которых у шаррен не было. «F» и «V» выходили с трудом, неуклюже, как будто она пыталась говорить с набитым ртом.

— Buenas noches, — повторяла она за Колумбом. — Vuenas... noshes... — Звуки расползались, искажались. — Это невозможно!

Колумб терпеливо поправлял:

— Нет, смотри. Bue-nas. Губы вместе, потом...

— У меня не такие губ! — Сайра в отчаянии показала на свою морду. — Ты понимаешь? Физически не складываются так!

Но это было полбеды. Хуже было другое.

— Общаться тяжело, — призналась она вечером Рахару. Они сидели в коридоре отеля, пока люди спали. — Даже на латыни. Даже