class="p1">— Сделать обыск, изъять…

— Прокурор санкцию не дает.

— Товарищ майор, Рябинин же возбудил уголовное дело.

— По поводу смерти гражданина Петрова, а не по поводу унитаза.

— А если увязать?

— Как?

— Например, гражданин Петров, сидя на унитазе, свалился в озеро, — Палладьев тоже решил приколоться.

Майор шутки подчиненного не принял — даже усы забронзовели. Помолчав минут пять, он снял трубку и, как понял капитан, позвонил Рябинину и все рассказал. Потом молчал следующие пять минут, выслушивая следователя. Положив трубку, майор сообщил:

— Рябинин считает, что эти унитазы не для туалетов.

— А для чего же?

— А это нам раскапывать. Игорь, попробуй раздобыть унитаз без всяких санкций и обысков, а?

— Есть, попробовать.

17

Телефонный звонок Рябинина задел: голос заместителя прокурора города был настойчивым и раздраженным. Его интересовало, как идет расследование уголовного дела о загрязнении Щучьего озера. Но у Рябинина такого дела не было — он вел следствие по поводу смерти гражданина Петрова. Вернее, гражданина Нидерландов Рудольфа Смита. Следователь надеялся спихнуть это дело в ФСБ. Смерть иностранца, да еще загадочная… Но в моду вошла экология: похоже, что шпионами интересовались одни лишь правозащитники.

Рябинин по телефону вызвал Марата Семеновича Арабского, заведующего лабораторией, кандидата наук. И ждал, окидывая свой кабинетик сочувствующим взглядом.

Есть понятие «интерьер». Что-то западное, солидное, гламурное. А применимо ли это слово к его кабинету? Стол, три стула, металлический сейф, шкаф с бланками протоколов, окривевшая лампа. Для полного гламура не хватало графина с водой. Впрочем, на краешке стола поблескивал компьютер, словно попавший сюда случайно.

Арабский, как и положено рассеянному ученому, опоздал на сорок минут. Зато извинялся многословно и даже с какими-то жестами. Как бы расшаркивался. И следователя опередил:

— Сергей Георгиевич, наверное, вызывали по поводу озера?

— Как догадались?

— Экологи мне звонят постоянно.

— И что вы отвечаете?

— Иногда вежливо, иногда матерюсь.

Не походил он на человека, который иногда матерится, ни внешностью, ни голосом, ни манерами. На нем был не то пиджак из мягкой ткани, не то сюртучок из жесткой — Рябинин следить за модой не поспевал. Голос завлаба лился негромко и тягуче, словно в речи отсутствовали согласные и шипящие. И какие-то обтекаемые манеры, хоть было непонятно, в чем это выражалось.

— Марат Семенович, разве гадость в озеро не сливаете?

— У нас нет гадости, нас проверяли дважды.

— Тогда почему шумят экологи?

— Им же надо бороться. А с кем? Крупную фирму не тронешь. Всем известно, что главный вред от автомобилей. Ни пройти, ни проехать, дышать нечем. Но все молчат. А против крохотной лаборатории легко…

Рябинин тоже считал, что в конечном счете Земля задохнется от выхлопов автомобилей. Если они сперва не передавят всех пешеходящих.

— Марат Семенович, но экологи доказывают цифрами.

— И я докажу. Вот, смотрите, показатель кислотности pH… В кислой среде он меньше семи, в щелочной больше семи, а в нашей озерной воде ровно семь! Чистая!

— Чем же вы занимаетесь, если даже воду не мутите? — усомнился Рябинин, вспомнив слова эколога.

— Главная лаборатория в здании института, а здесь филиал для тонких аналитических работ. Постоянно работают четверо: я, девушка — младший научный сотрудник, лаборантки и охранник.

— Очень маленький коллектив…

— Сергей Георгиевич, один римский биолог всю жизнь работал в полутемной комнатушке без окон. В ней он исследовал и открыл более сотни биоактивных веществ и опубликовал шестьсот научных трудов.

Лицо завлаба выбрито до блеска, и до такого же блеска облысела голова. Видимо, раньше он числился в брюнетах — по крайней мере, глаза были черны и тоже блестели. К этим глазам пошел бы зычный голос. Но у этих глаз странный взгляд: не прямой, а как бы все обтекающий на своем пути. Рябинину казалось, что и его обтекает и возвращается к Арабскому.

— Марат Семенович, а чем вы занимаетесь конкретно?

— Работаем над биостимулятором. Человек сможет месяц не спать, не отдыхать, оставаясь бодрым и энергичным.

— Разве таких препаратов нет?

— Есть, но действуют всего пару суток.

— А зачем они вообще нужны?

— Ну как же… Для экстрима. Для разведчиков, космонавтов, военных… Нашей разработкой заинтересовались иностранные фирмы.

Рябинин поборол желание поинтересоваться унитазами. Не приплыл ли Смит-Петров из Амстердама за этим препаратом? Но для серьезного разговора слишком мало информации, только спугнешь. Поэтому Рябинин лишь улыбнулся:

— Марат Семенович, делаю заявку на ваш биостимулятор, мне бы с килограммчик.

— Для ночных допросов? — серьезно поинтересовался завлаб.

— Ну, ночные допросы в принципе запрещены, а вот для ночных дежурств…

Мимика, оговорки, взгляды, автобиографии, социологический портрет… много чего характеризует людей. Арабский не улыбнулся, когда следователь заказал килограмм препарата. Для Рябинина человек, который не улыбается, — подозрителен.

— Марат Семенович, что знаете о трупе под обрывом? — вернулся Рябинин к уголовному делу.

— Утонул по пьянке.

— Откуда известно?

— Сергей Георгиевич, в прошлом году выломали решетки и выпили все жидкое, что было в лаборатории. Кроме серной кислоты. Пьянь гуляет по России…

Вопросов о трупе больше не было. Рябинин молча согласился, что пьянь гуляет. Но смешно было бы ему, представителю государства, поносить это государство. Он смотрел в пустой бланк протокола допроса: писать, в сущности, было нечего. К унитазам и деятельности лаборатории надо вернуться после экспертиз.

Иногда Рябинина колол дьяволенок: ему захотелось все-таки глянуть на улыбку завлаба.

— Марат Семенович, а что вы скажете о чудесах на озере?

— Каких?

— Ну как же… Лодку опрокинули, людей в воде за ноги хватают…

— Легенды.

— А говорят, это делает Антон.

— Какой Антон?

— Варвару Артуровну знаете?

— Да, наша сотрудница.

Рябинина удивило лицо Арабского: оно заблестело, как и его голова.

— Антон — ее муж, — объяснил следователь.

— Он же давно утонул, — тихо сказал завлаб, словно не верил самому себе.

— Говорят, в озере и живет.

Арабский не улыбнулся. Рябинину показалось, что огибающий взгляд завлаба на этот раз его обогнуть не сумел, а застрял в очках следователя.

— Сергей Георгиевич, вы острите?

— Какие остроты, если этот Антон гражданина Петрова утопил под обрывом? — не удержался Рябинин от соблазна пошутить.

— Как… утопил?

— Схватил за ноги — и… того…

Даже после этой информации завлаб не улыбнулся.

18

Любую, даже пустяковую операцию надо готовить. Нужен визуальный осмотр этой озерной лаборатории. Главным образом, ее окон, поскольку дверь капитан уже видел. И осмотр при дневном свете. На машине не подкатишь: на пустынном берегу видно, как на экране. И неизвестно, во сколько сотрудники приходят на работу и когда уходят.

Поэтому без двадцати семь утра капитан подъехал к озеру и оставил машину за шоссе в далеких кустах. Осмотр занял всего полчаса.