уперся свет фар, а затем и бампер автомобиля. Капитан поставил груз на асфальт и оглянулся. Патрульная машина из соседнего РУВД. Одно хорошо: ребята незнакомые.

— Что несешь? — усмехнулся один.

— Фарфоровую вазу, — усмехнулся и Палладьев.

— Где взял?

— На свалке.

— Новенький. Садись в машину…

Милиция кадры меняет чаще, чем снашивает ботинки. Дежурный капитан, работавший, видимо, недавно, бросил косой взгляд на унитаз:

— Украл?

— Нашел.

— Документы при себе?

— Нет.

— Обыщите его — и в «обезьянник».

Палладьев растерялся. Не объяснять же здесь, при сотрудниках, кто он, откуда и что унитаз тащит в соседнее РУВД. Палладьев решился:

— Дежурный, разреши позвонить.

— Кому? Адвокату, что ли?

— Сообщить отцу, что в ментовке и ночевать не приду.

Дежурный придвинул телефон. Капитан схватил трубку и набрал номер. На месте ли майор? Тот ответил устало и коротко:

— Леденцов слушает.

— Папа, здравия желаю. Это я, Игорь…

— Палладьев, что ли?

— Так точно, блин…

— Выпил?

— Папа, никак нет. Я в ментовке, которая на улице Балтийской…

— Что там делаешь?

— Моя жизнь накрылась медным тазом, в смысле, фаянсовым унитазом…

— Задержан, что ли?

— Так точно, папа.

— Дай-ка трубку дежурному…

Палладьев ждал конца их переговоров. Он не прислушивался. Минут через десять дежурный расхохотался, положил трубку и упрекнул Палладьева обидчиво:

— Капитан, почему молчал?

— Про себя?

— Нет, про то, что в вашем РУВД перебиты все унитазы…

20

Его непонятная работа имела плюс — свободное время. Геннадий пришел домой на два часа раньше. Ия тратила выходные дни на уборку квартиры, а по утрам походя обметала неприкрытые плоскости. Геннадий знал, на что употребит эти два часа…

Он надел тренировки и взялся за тряпки-щетки. Кухню лучше не трогать — там посуда. В большой комнате взялся за подоконники. Сперва их протер мокрой тряпкой. Потом неумело поухаживал за цветком, который Ия любила с непонятной нежностью: высокие ползучие стебли с пучками остреньких листьев. Его никогда не удобряли, забывали поливать, а он не только рос, но весной и зацветал бледными обидчивыми бутончиками. С цветка Геннадий перекинулся на книги, которые удивили пылью. Неужели их так мало читают? Ну да, СМИ, Интернет… Вот компьютер: видно, что им пользуются — ни пылинки.

Впрочем, полом тоже пользовались, но пыль и даже мелкий мусор засели по углам. Вдоль плинтусов, за диваном… Геннадий включил пылесос: как с ним управляется Ия? Он дрожал, гудел и тащил в сторону кухни. Почистив коврик и глянув на часы, Геннадий понял, что пылесос не дурак. Минут через сорок придет Ия. А ужин?

Пришлось унять кулинарный зуд и приготовить что-нибудь на скорую руку. Пачка магазинных пельменей оказалась кстати. И сметана была. При помощи укропа можно соорудить приличный натюрморт.

Сварив пельмени, Геннадий продолжил уборку.

У туалетного столика Ии он удержался: не лезть же в него алюминиевой трубкой пылесоса. Геннадий стоял, размышляя: тут нужно опахало, поскольку здесь если и лежит, то не пыль, а пыльца… Ия утром так спешила, что один ящичек не задвинула. Вернее, он не задвинулся: что-то его прищемило. Геннадий это что-то хотел пропихнуть, но любопытство удержало. Несоответствие…

Среди пудрениц и флакончиков разместился толстый пакет из темной крепкой бумаги, обклеенной скотчем. Вид деловой, лишь сургучных печатей не хватало. Как ржавая кастрюля в цветочной клумбе.

Геннадий извлек пакет и задумался. Плохо-хорошо, можно-нельзя… Что в нем? Глянуть. Это не обыск, у них друг от друга секретов нет. В конце концов, муж и жена — одна сатана.

Геннадий отлепил трескучий скотч и раскрыл пакет. Ему показалось, что в нем пачка игральных карт. Только длинных и зеленых. Доллары… Он пересчитал — десять тысяч.

Геннадий тяжело опустился на какой-то пуфик. В голове все умолкло. Говорят, «пришла мысль». Он ждал ее, потому что любая мысль хотя бы на минуту заглушила бы реальность. Откуда деньги и за что?

И мысль пришла: да мало ли откуда? Подобрала на улице. Или знакомая дала на хранение. Или деньги лаборатории. Или заработала. Или премия…

Геннадий не вышел на лязг отмыкаемого замка. Ия увидела мужа и огляделась, словно искала, из-за чего тот сидит и смотрит каким-то белесым взглядом на блюдо остывших пельменей.

— Гена, что случилось?

— Комнату пылесосил, — ответил он полузвуком.

— Нашел доллары? — мгновенно догадалась она.

Ия не переоделась и не умылась — села рядом. Неожиданная и бессмысленная тишина, когда он боялся спрашивать, а она боялась отвечать. Но бессмысленная тишина как бы обросла смыслом.

— Гена, деньги я получила от завлаба.

— Зарплата? — ехидно бросил он.

— Да, плюс бонус, премия. Как хочешь назови, но получают все сотрудники лаборатории.

Он знал о больших и незаслуженных деньгах в фирмах, банках, на высоких должностях в администрации… Но не в лаборатории же, где выдумывают лекарства. Не для трепетной… Вернее, трепещущей от жизненных ветров Ии. Геннадий повернулся к ней и как бы нарвался на то, чего в комнате только что не было…

Современная дама. Нет, бизнес-леди. Без единой капли трепета. Неужели он прозевал рывок времени, менявший все на свете?

— Ия, но шальные деньги платят те фирмы, которые имеют шальную прибыль.

— А наша лаборатория ее не имеет?

— Лекарства…

— Гена, наступил век чудотворных препаратов. Например, лактоферрин. Борется с бактериями и вирусами, регулирует иммунитет, замедляет рост опухолей… Один его грамм из коровьего молока стоит тысячу долларов, а из молока женщины — три тысячи…

— Ия, ваша лаборатория занимается этим лактоферрином?

— Нет, — сбилась она с бодрого тона. — Говорю к тому, что лекарства теперь в цене.

Они сидели перед столом с торопливо собранным ужином. Магазинные пельмени… Ни рыбки, ни салатиков, будто фантазия Геннадия истощилась.

Но его фантазия была подавлена конвертом с долларами и загадочным словом «лактоферрин».

21

Полковник из Управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков вошел почти бесшумно: вот что значит таинственность в работе УБНОНа. Даже ходят на цыпочках. Последний раз они виделись случайно, расследуя наркоту. Дело в том, что прокуратура этими делами не занималась — не ее подследственность. Рябинину по воле начальства перепадали дела самые разнообразные. Он к этому привык и, пожалуй, не возражал, потому что эти случайные дела зачастую оказывались интереснее тех, которые планово давал прокурор района. Последний раз они раскрыли группу наркоторговцев, которыми руководила симпатичная студентка юридического факультета.

— Ты не ешь, что ли? — спросил Рябинин полковника, который похудел настолько, что сделался каким-то плоским.

— Ем, но не жую.

— Не хочешь?

— Не успеваю.

Рябинин заподозрил, что появление гостя тоже связано с делом. Он поймал себя на желании испить кофейку, и оно было связано с полковником. Ну да, гость