почему-то воспринял этого рака, как ту птицу, которая влетает в дом и приносит беду. Жизнь состоит из пустяков, но и они должны быть разумными…

Геннадий пришел с работы и как шагнул в пустоту — Ии еще не было. Являться домой первым не очень приятно. Его охватывало чувство одиночества, которое в нем гнездилось до встречи с женой. Ретро-состояние.

Этот чертов рак обострил его восприятие. Парадокс. Набухли пустяки и стали значительными. Например, жена опять задерживается на работе?..

Из передней донесся звук, походивший на шлепок. Пришла Ия. Кого там она могла шлепнуть? На трюмо лежала ее сумка, наверное, которой зеркало и припечатала. Жена улыбалась: похоже, этот шлепок ее развеселил.

— Ия, у меня варится картошка.

— С ума сошел? — изумилась она.

— Ты же ее любишь, — удивился он ее изумлению.

— Если бы ты знал, чем меня угощали…

— А чем тебя угощали?

— Догадайся.

— Шашлыком, — назвал он модно-престижную еду.

— Бери выше.

Что выше шашлыка — он не знал. Захотелось изречь собственнопридуманный афоризм: скажи, где ты была, и я скажу, что ты ела. Но если она была в ресторане, то век не догадаешься, потому что теперь для состоятельных жарили черта в стуле. Все-таки он попробовал:

— Ты ела рыбу хе-хе?

— Гена, я не ела, а кушала, и не рыбу прихехе, а кушала ананас.

Он подумал, что в жизни все сочетается. Ананас кушают, а картошку едят. И каким же дураком выглядит муж, который варит жене картошку в то время, как она наслаждается ананасом. Чтобы разобраться в жизненной сочетаемости, Геннадий спросил:

— Кто же тебя угощал?

— Мой начальник, купил два ананаса.

— И где вкушали?

— В его кабинете.

— Вдвоем?

— Естественно.

— Нет, это неестественно! — вырвалось у него с неожиданной силой. — Начальник угощает подчиненную ни с того ни с сего…

— Гена, с того и с сего. Ананасом мы закусывали. Шампанское.

— А шампанское пили с сего, то есть с чего и с того?

Ия подошла. И пахнуло сложным запахом, осевшим на его грудь. Первый давно знакомый, ее, прилетевший из снов и полей. Второй запах новый, сладковатый, слегка алкогольный и тревожный.

Ия попыталась его успокоить:

— Гена, для шампанского был повод: Марат Семенович сделал мне подарок.

— Бриллиантовое колье? — не удержался он.

— Лучше, Гена. Он подарил мне машину.

— В смысле, машинку?

— Какую машинку? — не поняла Ия.

— Не знаю: швейную, стиральную…

— Гена, он подарил «Волгу». Не новая, но на хорошем ходу.

Она ждала его реакции. Из психологии Геннадию было известно: для восприятия новой информации нужно о ней что-то знать. На пустое место информация не ляжет. Она и не легла. Он не понимал: завлаб подарил сотруднице автомобиль? За что? Ни за что не дарят. Или все-таки за что-то?

— Ия, твой заведующий — сумасшедший?

— Какая дикость…

— Но подумай! В теперешнее время, когда из-за долларов бросают жен, друзей, родителей, родину, — тебе дарят автомобиль…

— На этой «Волге» он ездил сам, а теперь купил новую.

— А старую тебе? Ради чего?

— Гена, ради дела. Мы проверяем лекарства и работаем над новыми. Связаны со всеми медицинскими учреждениями города. Вот я и мечусь.

— А теперь сядешь за руль?

— Есть водитель, и он же телохранитель.

Говорила Ия. Ему показалось, что умолк он, как осекся. Ведь знал о работе жены и знал из рекламы, что новые лекарства появляются ежедневно. В чем же дело? Ия ответила не его немой вопрос:

— Геночка, уж не ревнуешь ли ты?

— К кому? — он неумело изобразил удивление. — К водителю-телохранителю?

— К Марату Семеновичу, — поправила Ия.

Лучше бы она этого не говорила, потому что Геннадий осознал с обидной тоской — ревнует. Но промолчал: мужчине признаться в ревности, что признаться в трусости. Ия вопрос о подаренной машине сочла исчерпанным и чмокнула мужа в щечку, как хлопнула печать на важный документ.

16

Палладьев доложил майору о посещении лаборатории на берегу озера. Бледно-рыжие усики начальника, казалось, придают его лицу оттенок сильно разбавленного кофе. Капитан знал, что к осени кофе в этом цвете прибудет, и лицо майора забронзовеет.

— Какой они конфигурации? — спросил Леденцов.

— Кто, товарищ майор? — не понял Палладьев.

— Эти дьявольские унитазы…

— Нормальной.

— Похожи на тот, который мы изъяли в гостинице и отправили эксперту?

— Унитазы все одинаковы.

Кроме этих унитазов в рассказе подчиненного майор ничем не заинтересовался. Даже описанием губастого лаборанта.

— Игорь, бывают фигуристые. У них же Сити, — объяснил майор непохожесть унитазов.

Таким образом он насмехался не столько над Западом, сколько над отечественным попугайством. И уж если зашла речь о «ситях», Леденцов этим воспользовался:

— Игорь, спрашиваю вчера бритоголового, кем работает… Я, говорит, занимаюсь космическим маркетингом. Это чем же? Ракетами торгует?

— Наверное, не космическим, а косметическим.

— Девица на тонких ногах, четырех каблуках сообщила, что ее сумочка из кожи луизианского аллигатора, а сапоги из псевдопитона. Какова?

— При чем тут унитазы?

— Знаешь, какие за рубежом есть ванны? Едешь домой и посылаешь команду. Ванна наполняется, определенная температура, шампунь… И получаешь сообщение, что ванна ждет тебя с нетерпением.

— И что?

— Для таких ванн и унитазы, видимо, другие. На колесиках…

Разговор шел пустой. Капитан знал, что за этой беседой наверняка последует конкретное задание, на которое потом не будет хватать времени, того самого, которое утекает в кабинете начальника уголовного розыска. Чтобы вернуться к делу, Палладьев извлек из памяти вид лаборатории с ее унитазами:

— Товарищ майор, они вроде бы поуже…

— Может, это какие-нибудь химические сосуды?

— Вряд ли.

— Игорь, а если унитазы узенькие, то и зады у них узенькие?

— У кого? — не смог переключиться капитан.

— У европейцев.

— Не знаю, товарищ майор, в бане с ними не парился.

Капитан заподозрил, что начальник выпил пивка. Видимо, не одну бутылку. Эту догадку подтверждало то обстоятельство, что отцепиться от темы Леденцов не мог:

— Игорь, с этими задницами выходит неувязка.

— Не понял, товарищ майор.

— Ведь не самая красивая часть тела, а зовется ягодицей. Мол, ягодка. Почему?

— Похожа на арбуз.

— Нет, она самая вкусная, — поправил Леденцов.

Палладьев решал вопрос: не пил ли майор и что-нибудь покрепче? Хотя в рабочее время обычно не позволял. Скорее всего, влияние следователя прокуратуры Рябинина, юмор которого зигзагообразен, как походка нетрезвого. Поскольку капитан непонятливо молчал, Леденцов счел необходимо разъяснить:

— Дело каннибала Салфетникова помнишь? Который съел своего приятеля… Надопросе он сказал Рябинину, что задница человека — самая вкусная часть.

Капитан поморщился. Леденцов этого чистоплюйства не одобрял и стал походить на бронзовый бюст со светло-кофейными усами. И никакого намека на пиво и шутки.

— Игорь, взять бы у них один унитазик…

— Для экспертизы?

— Вот именно.