— Есть на нем посидеть, — запоздало отозвался участковый.

Он не любил выполнять приказы, которые не понимал. Бывало, что из оперативных соображений суть задания не разглашалась. Но не про унитаз же.

Грядкин замкнул кабинет и пошел берегом по короткой эллипсоиде. Под обрывистыми кручами вода беспокойно хлюпала. На середине озера суетились бесшабашные утки. Какие-то белые крупные птицы молча летали над водой, отыскивая рыбку…

Но Варвары Артуровны дома не оказалось. Грядкин подергал витую калитку, постучал в забор и пошел обратно. Теперь он выбрал путь другой — длинный полукруг вокруг озера. Ходьба не утомляла, может быть, потому, что дать машину обещали уже через неделю.

На отвесном невысоком берегу сидели два подростка лет по тринадцати. У них был какой-то звуковоспроизводящий прибор, который орал довольно-таки нахально.

— Пацаны, неужели нравится?

— Кайфовая музыка, — нехотя отозвался один, у которого выгоревшие волосы были цвета яичного желтка.

— Это не музыка.

— Дядя, супергруппа «Мокрота» не музыка? — удивился второй подросток.

Грядкин сплюнул:

— Лучше бы рыбу ловили.

— Здесь, что ли? — усмехнулся желтоголовый.

— А почему бы и не здесь?

— Дядя, мы не любим приколов.

— Не клюет, что ли?

— Еще как, только я вытащил воблу.

— Разве здесь водится? — удивился Грядкин.

— Вобла-то сушеная, — хихикнул второй подросток.

— А я вытянул на крючке кусок чайной колбасы, — добавил первый.

Участковый молчал. Для сохранения авторитета взрослого человека ему следовало этому факту дать какое-то объяснение:

— Пацаны, знаете, отчего случаются такие приколы? От музыки вроде вашей «Мокроты».

Подростки хохотнули и глянули на лейтенанта как на дохлую рыбу. Грядкин пошел, зная, что сказал глупость: мальчишки-то современные, компьютерно-интернетные. Они могли и пошутить. Но участковый им поверил, потому что по озеру Щучьему ходили не волны, а миражи.

Чтобы прогулка не оказалась пустой, Грядкин решил по пути заскочить к знахарке, которая занималась врачеванием. Она вроде бы обрадовалась:

— Милости прошу, господин участковый.

— Полина Карповна, я опять по жалобе. Люди пишут, что лечишь, не имея ни специального, ни высшего, ни среднего образования.

Широким жестом она пригласила войти и как бы глянуть: лечит ли? Участковый был посажен в комнате под большую икону. Фуражку он снял, но засомневался: не надо ли перекреститься?

— Грядкин, а знаешь, чем лечу-то?

— Заговорами, приворотами…

— Клевещут, как в тридцать седьмом. Травами лечу.

— Где их берешь?

— У меня на той стороне озера домик был. Пока там не начали стройки, участок за мной.

— Травы растишь?

— А то? Наперстянка, мята, валериана, лимонник китайский…

Грядкину казалось, что всякие травницы и знахарки должны жить не в современных микрорайонах, а где-то на отшибе цивилизации, в избах. Старыми должны быть и согбенными, с крючковатыми носами. Полина Карповна была женщиной пожилой, но не старухой, и нос имела прямой и крупный. Знахарка постперестроечная.

— Полина Карповна, говорят, лечишь ваннами с какой-то особой водой?

— Не особой, а целебной, — поправила она.

— Ессентуками, что ли?

— Лейтенант, сколько же в ванну бутылок надо влить?

— Ну, а какой же? Морской?

— Да из озера.

— Как оно называется? — не мог он подумать на то, которое зеленело рядом.

— Называется Щучье.

По щекастому лицу женщины участковый видел, что она не шутит. И верно, чтобы наполнить ванну, нужна цистерна. С каких озер и морей ее привезешь?

— Полина Карповна, в Щучьем ничего, кроме грязи нет.

— Потому, что тайну про озеро не знаешь.

— Какую тайну?

— Тебе не скажу. Молодой, не поверишь, да и чин у тебя маленький.

— Кому же откроешься?

— Только большому начальнику.

— Генералу, что ли?

— Не ниже полковника, — заверила травница.

Грядкин обиделся. Он знал, какой знахарка вкладывала смысл в «маленький чин»: низкорослый и щуплый. Не американский коп. Да еще фуражка из нововведенной формы: она накрывала его, скрадывая фигуру.

Участковый прикинул. К майору с такой ерундой не сунешься, Палладьева сейчас не найти. С другой стороны, в озере нашли труп, в нем творится чертовщина, возбуждено уголовное дело… Не обратиться ли прямо к Рябинину, который ведет расследование?

13

В милиции есть понятие «работать на земле». Значит, внизу, на участке, с народом, на небольшой должности. Озеро Щучье лежало на земле их РУВД, и получалось, что приходится работать и на воде. У капитана Палладьева были в производстве дела покруче, чем на этом озере. Покруче, но без тайн. В сущности «кто убил?» — не тайна. Даже труп под берегом не казался загадочным, поскольку за купальный сезон всплывал не один. Правда, кое-какая несуразица просматривалась: нападение на эколога, рука из воды. Но на мистику капитан падок не был. А вот унитаз… Палладьев запоздало вспомнил, что надо узнать на таможне, не привозил ли кто унитазы. Из Нидерландов…

На своем «жигуленке» капитан проехался вдоль озера и зарулил в брошенный дачный поселок. Он объехал-обошел каждый домик — штук двадцать. Заборы повалены, участки заросли, окна забиты, звери замкнуты… Что печальнее брошенного жилища? Только кладбище. Но через два месяца тут загудят бульдозеры и самосвалы. На запущенных дорожках никто не встретился. Палладьев проехал мимо дома Варвары Артуровны и подкатил к кирпичному особняку. Впрочем, он больше походил на склад. Участковый информировал, что дом арендуется каким-то НИИ под лабораторию или под хранилище.

Дверь прорезана в металлических воротах: значит, гаражик. Капитан отыскал кнопку звонка, походившую на истертую монету. Дверь открыли…

Палладьев мог составить словесный портрет любого, но считал излишним, поскольку каждый человек характеризуется двумя-тремя внешними деталями. Открывший был молод, плечист и суров. Со второго взгляда капитан уловил, что массивным его делают не плечи и рост, а лицо; с третьего взгляда догадался, что лицо утяжеляется за счет губ — мясистых, бескровных, почти белых. Другие детали лица уже как бы не имели значения.

Поскольку открывший ничего не спрашивал, капитан представился:

— Уголовный розыск.

— И в чем дело? — глуховато и как-то напористо спросил парень.

— Ас кем имею честь?

— Игнат Артамошкин. В чем же дело?

— Ну, для начала впусти меня.

Отступил он нехотя и недалеко. Прямо была лестница, ведущая на второй этаж; слева розовел автомобиль непонятной в полутьме модели; справа в приоткрытую дверь просматривалось большое помещение с длинным стеллажом.

— И что здесь находится, гражданин Артамошкин?

— Лаборатория медицинского НИИ.

— А ты кто?

— Лаборант, охранник, водитель…

— Не ваша ли лаборатория пакостит в озеро?

— Нет, у нас опыты с лекарствами.

Напряжение с его лица — вернее, с губ — слетело. Видимо, он ждал более острых вопросов. Например, о трупе в озере под обрывом. Похоже, к разговору об экологии он привык, а о трупе спрашивать было рановато.

— Так в каком состоянии у вас канализация?

— Гляньте.

Капитан прошел в туалет, где