Народ тянулся к пляжу, заранее пересчитывая в карманах мелочь. Шарик мороженого стоил монетку. Всего одну монетку.

– Дай лев, – клянчил маленький Саша.

Он был невероятно жаден, и поэтому никогда не брал с собой денег. Обнаруживалось это непременно уже на пляже. Бежать обратно в одиночку он не мог, а поэтому начинал строить печальные глаза, заглядывать в лица и просить угостить его.

Сегодня эта система не сработала.

– Отвали, – прогоняли его девчонки: каждый день он брал деньги и, конечно, никому ничего не возвращал.

А мороженое… ах, какое же вкусное было мороженое! Его мерной ложкой доставали из лотка и сажали в вафельный рожок. Шарик проглатывался мгновенно, оставляя в животе ощущение праздника. Всего один лев, серебряная монетка с жёлтым кантом, с крупной цифрой. Не ошибёшься – один. На двух левах цифра золотистая, а кант – серебряный. Вовка гонял в кармане две монетки – один лев и два, и не мог решиться.

– Кто за мороженым? – звала Света. Она успела после купания переодеться в шорты и белую рубашку, концы которой подвязала на животе, мокрые волосы собрались в тугие колечки. Красиво.

– Пойдём. – Катя дёрнула Андреса.

– Я деньги не взял. – Испанец задумчиво смотрел в песок. У кого-то из девчонок – уже забыл у кого, лица у него смешались, – он взял костюм единорога – фиолетовый комбинезон с закрытыми руками и ногами, к гребешку капюшона прикреплена голова с торчащим рогом. Он теперь всегда в нём ходил. Нравилось. Карманов только не было.

– Пойдём, – тянула за собой Катя.

У неё в кошельке лежало пятьдесят долларов. Менять на местные левы негде, но в пляжном кафе доллары брали. Сдачу давали левами, но это не страшно. Ещё неделя в лагере, она найдёт на что потратить деньги.

Так приятно было войти с жары в прохладу кафе, послушать возбуждённые голоса – мороженое ещё не раскупили, и было что выбрать.

– Два! – Катя бросила на лоток свёрнутую купюру.

– О! Какая ты богатая! – раздалось сзади. – И мне тогда возьми!

– Отвали! – сначала крикнула, а потом только глянула Катя.

Это был Вовка, руки в карманах – всё ещё гоняет монетки между пальцами. Здоровый, а такой балбес! Неужели непонятно, что ни с кем делиться Катя не будет. У неё есть много других занятий, а кормить этого красавчика, чёрт знает что о себе возомнившего, она не собирается.

– Берите! – поторопила Катю продавщица.

Два рожка, сверху – по идеально круглому шарику.

– Вот дурной, – проворчала Катя, отходя.

Вышли на улицу, но Андрес почему-то не ел, а смотрел в сторону, на песок, под солнцем отдающий золотом. Кате хотелось теребить его, заставить ожить, что-то сказать. Захотелось сделать его нормальным. Но ничего не происходило. Уже который день – ничего. Андрес оставался Андресом, рассеянным, нелепым, кривым, непредсказуемым и совсем не таким, как хочется. В Испанию к нему, что ли, напроситься?

Позвала: «Пойдём!», и они снова очутились под солнцем, от которого за неделю успели устать.

Катя недовольно морщилась. Андреса хотелось убить – и за дурацкий костюм, и за молчаливость, и за неучастие в том, что происходит в лагере. Хоть бы предложил сесть под зонтик в тени. Нет, стоит под солнцем в жаркой синтетике, и хоть бы что.

Катя доела мороженое, чувствуя, что радости ей это не доставило, а только ещё больше разозлило. Зря разменяла купюру. На что она теперь потратит без малого пятьдесят долларов в местных левах? Не на мороженое ведь! Не успеет. Ей придётся здесь пятьдесят дней прожить и каждый день покупать по мороженому. Пятьдесят дней с разными оттенками солнца. Или двадцать пять, если за ней всё это время будет ходить Андрес.

В памяти всплыла скомканная бумажка, лежащая на лотке. Руки продавщицы с мороженым, её улыбка. Катю окатило холодом.

– Андрес! Я взяла сдачу?

– Взяла, – отозвался Андрес. Он лениво слизывал потёкшее мороженое, глядя по сторонам. Такое мороженое было даже вкуснее, чем твёрдое, только что вынутое из холодильника.

Катя поискала по карманам. От страха сдавило горло.

– Андрес!

– Не взяла, – легко поменял своё мнение Андрес и посмотрел в другую сторону. – Я не помню.

– Там было пятьдесят долларов! – В горло словно воткнули гвоздь – стало больно-больно и сразу нечем дышать.

Катя рванула обратно, влетела в кафе.

– Я тут сдачу оставила, – выпалила она. Продавщица удивлённо приподняла брови. Спросила:

– Мороженое?

– Да! Я купила мороженое, а сдачу не взяла. Пятьдесят долларов!

Долгую секунду продавщица смотрела на перепуганное лицо, на глаза, полные надежды – сейчас всё разрешится.

– А! – оттолкнулась от прилавка продавщица. – Сдача? Была!

– Где? – протянула руку Катя.

– Её взяли, – продавщица улыбнулась, радуясь, что вспомнила. – Кто-то сказал, что знает тебя и отдаст.

– Кто?

Катя оглянулась, надеясь в кафе увидеть своих, но все уже вышли. Толпились чужие. На лицах был интерес и никакого сочувствия.

– Кажется, девушка. Высокая такая. Я не запомнила. У меня люди были.

– Я не знаю высокую девушку, – крикнула Катя, чувствуя, как на глазах закипают слёзы обиды. Высокая, высокая… Лиза? Нет, она не такая уж и высокая. Может, Вася? Нет, эта тоже невысока, Вовка выше. Девушка… Кто же?

– Я не знаю, какая, – развела руками продавщица. – Такая…

Снова обожгло догадкой. Обманули. Кто-то увидел, что Катя оставила деньги, и соврал, что знает её. Деньги просто забрали. Их уже не найти.

Катя отшатнулась от прилавка. Надо было кого-то обвинить, сейчас же, срочно! Эти лица вокруг, в них столько любопытства, им совершенно на неё плевать.

– Ты бы мог напомнить! – толкнула она застывшего Андреса.

– Я не подумал, – пожал плечами Андрес. Мороженое кончилось. Он заскучал. – А чего сразу я?

Злые слёзы ударили в переносицу. Андрес! Это всё он!

– Убирайся! – отпихнула его Катя. – Катись отсюда! Света! – бросилась она к руководительнице. Рассказ был сбивчивый, она разводила руками, повторяя: – Пятьдесят долларов. Пятьдесят долларов! У меня больше нет.

– Какое-то дорогое мороженое вышло, – хмурилась Света.

Расстраивать человека, что о деньгах она может забыть, не хотелось. Света понимала – не вернутся. Ни один нормальный человек не пройдёт мимо просто так лежащих денег. Но сказать Кате, что она сама виновата, сейчас, когда глаза её полны слёз, а голова разрывается между пониманием того, что произошло, и надеждой, что всё ещё закончится хорошо, нет, это было невозможно.

– Мы найдём начальника пляжа, – бодро ответила Света. – Здесь наверняка есть камеры. Посмотрим запись и увидим, кто взял.

– А я телефон потерял! – напомнил Андрес. Он ухитрился на третий день потерять на пляже телефон.

– Да не про тебя сейчас говорим! – Катя всхлипнула.

– Не переживай. Мы что-нибудь сделаем, – заверила Света.