– Вя-вя-вя, – скорчил недовольную рожицу Вовка.

Василиса прыснула. Антон улыбнулся.

– Начинай, у нас времени немного. – Антон отдал Вовке задания.

– Я и говорю: мы не успеем, – потряс листками Вовка. – Ещё номер репетировать.

– Успеем. – Антон посмотрел на свои классики, ногой затёр выбившуюся из таблицы линию. – Пойду Лизе помогу «Верёвочку» размечать. Там тоже клетки должны быть.

Вовка вздохнул. Ему очень хотелось, чтобы всё получилось идеально. Правильно и вовремя. Но сама жизнь этого идеала не являла. И ещё ни разу то, что он представлял, не получалось в действительности. Зачем тогда браться, если идеал недостижим? Он понимал, что делать всё равно надо, но осознание невозможности добиться того, что хочется, рождало сомнение. И это сомнение убивало всякое желание вообще что-либо начинать. Вставать с постели было бессмысленно. Но подводить товарищей тоже нельзя. Он обещал Лизе. И даже если бы не обещал, он должен был помочь. Он должен делать, несмотря ни на что. Потому что это был бы мужской поступок. В голове зазвучал мамин голос: «Ну ты, жертва генетики, о чём опять задумался? Ты не думай, а делай. Вон здоровый какой, а всё думаешь!» Мужчина должен делать, а не думать. Но получалось сейчас всё больше вздыхать.

Он решил послушаться Лизу. Разметить асфальт, расписать станции, сходить в корпус и уговорить ребят подождать, пока Лиза «поиздевается» над вожатыми.

Потом они с Лизой опять поругались. Лиза долго объясняла Вовке, что она от него хочет на конкурсе талантов, показала свой танец. Вовке всё понравилось – и идея, и танец… Лиза была прекрасна, а вот он сам… Он был неидеален. Он был убог. Он был криворук. И всё то, что делала Лиза – а делала она замечательно, – рядом с ним превращалось в руины. Хорошо было бы несколько раз отрепетировать, но времени не осталось. Лиза кричала, что Вовка её кинет, она видит, что кинет. Вовка злился, оглядывался на Василису. Она сидела в стороне и осторожно улыбалась. Ему казалось, что она всё понимает. Конечно, понимает. Только она. Больше здесь некому было его понимать.

– Ну что? – выбежала на улицу раскрасневшаяся, словно два часа провела на солнце, Катя. У неё были сильно подведены глаза, а буйно крашенные волосы подняты заколками в высокий хвост. За ней по пятам шёл несколько растерянный Андрес. Он был в рубашке и брюках. Белой рубашке, что подчёркивала его смуглую кожу и черноту волос.

– Мы всё-о-о! – пропела Лиза.

– А вы чего это? – поднялся с лавки Вовка – им оставалось только дождаться, когда придут потерявшиеся где-то руководители.

– Ничего, – грубо ответила Катя. Она глянула на Андреса, словно это «ничего» пряталось в его кармане. – Долго ещё?

– Не знаю-у-у! – Лиза закрутилась на месте. Ей было хорошо. Просто так. Как обычно. Как всегда.

Катя посмотрела вокруг. Никого.

– Долго, – приняла она решение. – Мы ещё успеем отрепетировать. Андрес, пошли.

И Андрес покорно поплёлся за девушкой.

– Я что-то пропустил? – после долгой паузы спросил Вовка.

Лиза сделала большие глаза и раздула щёки. Её сейчас всё только веселило. Василиса улыбалась, глядя на уходящих ребят.

– Не понял, – пробормотал Вовка. – Она же его била всё время.

Он поискал глазами того, кто бы мог ему что-то объяснить. Остановил взгляд на Антоне. Тот сидел на лавке. И в отличие от них – вспотевших и взлохмаченных после ссор подготовки – всё такой же спокойный и аккуратный.

– Они весь день репетировали, – отозвался Антон. – Не заметил?

– Когда? – Вовка не верил своим ушам. Могут же люди! Почему он не видел?

– Мы тоже будем выступать! – подпрыгнула на месте Лиза.

– Это будет не выступление, а позорище, – закатил глаза Вовка.

– Мы! Будем! Лучшие! – На каждое слово Лиза делала высокий мах ногой. Ей уже не терпелось начать что-то делать. Сколько можно было сидеть на месте!

– Андрес говорил, что занимается танцами, – тихо сказала Вася.

– Что же тут столько танцоров-то? – Вовка загрустил. Он опять вспомнил о своей бесталанности, что обычно ничего не доводит до конца. И что впереди выступление, которое он тоже провалит.

– А вот и они! – Антон встал с лавки.

– Мы опоздали! – издалека помахала рукой Света. Она была в белом свободном платье, волосы собрала наверх, выпустив прядку. Красивая.

– Мы решили вас немного наказать, – с пафосом произнёс Тарас. – Вы везде опаздываете, вот и мы опоздали. – Он довольно улыбнулся. – Мы и гостей привели.

– А где концерт? – сумрачно спросили «гости» – трое вожатых из других лагерей.

– Ну вот, – протянул Вовка. – Я же говорил, что ничего не получится.

И у них получилось.

Лиза всё путала и громко возмущалась. Вовка закатывал глаза, твердя своё заветное: «Как всегда!» Антон спокойно по три раза объяснял условия игры, Света с Тарасом обзывали друг друга «балбесами». Солнце прожигало макушки. Асфальт уже не поглощал тепло, а отдавал его вдвойне. Вожатые с гостями чертыхались, смеялись, но выполняли задания. Они бегали с одной площадки на другую, они толкались, они ссорились. Лиза сияла. От восторга она время от времени приподнималась на носочки, пробегала несколько шагов, а потом горбилась, и, тяжело печатая пятку, возвращалась. Невозмутимый Антон и не думал подсказывать на своей самой сложной станции. Взрослые пыхтели. Взрослые потели. Взрослые возмущались. Но они делали. Делали всё, что придумала Лиза. Всё, во что не верил Вовка. Василиса раскраснелась от улыбок и всё чаще смотрела себе под ноги.

– А концерт-то будет? – мрачно спросил Тарас, когда последнее испытание было пройдено.

– Идём на концерт! – подпрыгнула Лиза.

– А тебе, Моргунова, я припомню этот квест.

Лиза засмеялась и побежала к корпусу.

– Дети идут пешком! – кричал Тарас. – Лифт вожатым!

Но Лиза его уже не слышала. Створки лифта сошлись.

– Ой, погорим… – вздыхал Вовка, вместе со всеми поднимаясь на четвёртый этаж, где ждали начала праздника. – Погорим ведь.

Он посмотрел на Васю. Она мило улыбалась, не соглашаясь с ним.

«Моё сердце»

На Даше были надеты короткий чёрный кружевной сарафан с чёрным чехлом и неожиданные чёрные кеды. В руках она держала папку со списком выступающих, но не читала, а лишь обмахивалась ею. Шуршал прикреплённый листок.

– Начинаем наш конкурс талантов! – объявила Даша.

Её голос не перекрыл взволнованных перешёптываний участников концерта. Кто-то начал аплодировать, хлопки пробежали по кругу, заставили всех замолчать. Ксюша смотрела в потолок и что-то бормотала. В её руках была крошечная гитарка с четырьмя струнами.

– Это укулеле, – заранее говорила она каждому подходящему, но из рук инструмент не выпускала, хоть многие хотели «попробовать».

Первой вышла Юлечка, прочитала отрывок из Пришвина.