Все сидели, ухмыляясь, потому что прочитать свой «коронный» номер мог любой – они были участниками конкурса чтецов.

– Лиза Моргунова и Володя Харченко. «Танец куклы», – объявила Даша и на мгновение задержалась, с восторгом глядя на выходящих артистов.

– Моргунова! – позвал Тарас и попытался придать своему взгляду осуждение. – Я запомнил твою игру перед началом.

– Вам не понравилось? – выпал из образа Вовка. Он уже встал на стул, поднял руки, но после слов руководителя обо всём забыл. – Чего? Совсем?

– Харченко! Ты давай, работай. Я не с тобой говорить буду, а с мамой.

– А чего сразу мама-то? – пробормотал Вовка, поднимая руки.

Лиза ждала. Она свернулась калачиком у ножек стула, на котором стоял Вовка. Как только наступила тишина, махнула рукой, давая знак Даше, чтобы она включала музыку. Даша мгновенно покраснела от чувства ответственности и осторожно коснулась экрана телефона. Послышался тихий звук.

– Воробей! – прошипела Лиза.

Сидящий с краю диванов мелкий Воробей очнулся от мыслей, с перепугу чуть не уронил свой бумбокс, ткнул кнопку, будя технику. Музыка из телефона скакнула в колонку.

– Заново, – грозно произнесла Лиза.

Вовка обречённо закатил глаза, опуская руки.

– Как всегда! – простонал он.

Мелодия заиграла снова. Лиза показала Вовке кулак. Он успел поднять руки, когда она, подчиняясь музыке, дёрнулась, оживая. Лиза танцевала, а Вовка, стараясь попасть в её движения, как будто руководил танцем, управлял марионеткой. В конце композиции марионетка освобождалась, но тут же падала на пол, потому что без поддержки невидимых ниточек танцевать не могла.

Вовка утёр вспотевший лоб. Лиза довольно улыбалась. Зрители аплодировали. Даша прыгала на месте от восторга, забыв о своих обязанностях ведущей.

Вперёд выдвинулась Катя, упёрла руки в боки.

– Ой! – хлопнула в ладоши Даша и стала искать папку. – У нас же ещё один танец есть. Катя и Андрес подготовили номер на композицию Human несравненной Севды.

Ребята восторженно загудели, но уже задрожали биты, дёрнулся голос, звякнуло, словно перевели каретку в пишущей машинке, музыка накатывала.

– Ну! – взмахнула руками Катя.

Композиция оборвалась. Из зрительных рядов свистнули.

– Андрес, выходи! – приказала Катя.

– А чего? – протянул из темноты холла испанец.

– Нет, ну ты так и будешь там стоять?

– Кононова, ты соблазнила иностранца! – пошутил Тарас.

Катя поджала губы, бордовая прядь упала на лицо.

– Всё, всё, я исправила! – заторопилась Даша и показала девушке светящийся экран телефона. – Мы готовы.

Андрес встал рядом с партнёршей, равнодушно глядя перед собой. Катя зло посмотрела на него, мотнула головой, прогоняя прядь с глаз. Кивнула. Даша нажала на плей.

Из динамиков посыпалась дробь быстрого набора, звякнул перевод каретки, усмехнулся голос, музыка нарастала. Вступил голос. Катя уронила подбородок на грудь, Андрес шевельнулся. Тарас от удивления цокнул языком. Ребята танцевали, передавая друг другу ритм, касались плеч, локтей, расходились. Медитативная музыка уводила, звала отдаться эмоциям.

Последний дрожащий аккорд замер, и все разом заорали, запрыгали на диванах, захлопали. Андрес смущённо улыбался, опустив глаза. Катя жгла его взглядом, но испанец смотрел себе на ноги.

– Народ! – перекрыл гомон своим мощным голосом Никита. – Народ!

Он пробирался через толпу, высоко поднимая левую руку.

– Ой! – прикрылась ладошками Даша. – А у нас ещё номер. Тише! Тише! Сейчас будет ещё один номер!

Никита вышел вперёд, неуклюже косолапя. С гитарой. Посмотрел поверх голов. Нашёл довольно улыбающегося Вовку. Тот потряс над собой сжатым кулаком.

– Тогда, если можно, я для вас спою. – Никита смущённо улыбался.

– У-у-у-у! – отозвался зал приветствием.

– Вы только не ругайте меня. – Никита заметно стеснялся. – Эту песню все знают. – Он посмотрел вокруг, поймал сияющий взгляд Даши. Она старательно кивала, поддерживая друга. – Ну вот… подпевайте.

Он опустился на стул, пристроил на колене гитару, ударил по струнам. Гитара блямснула, чётко прозвучала неудачно зажатая струна, задребезжала шестая. Народ зашевелился – узнать песню по этому аккорду было невозможно. Никита исподлобья глянул в пустоту перед собой – сейчас от волнения он ничего не видел:

«Мы не знали друг друга до этого лета,

Мы болтались по свету, в земле и воде.

И совершенно случайно мы взяли билеты

На соседние кресла на большой высоте»[1].

Ребята стали подпевать уже на второй строчке, а к концу куплета голосили, перекрикивая друг друга. Было странно, как эти известные всем слова так могли совпасть с ними. Ведь это всё было не про них, никто и никогда про них не писал стихов, не сочинял книг, никто не думал, что может стать интересен кому-то, кроме мамы с папой. Эта песня не просто их объединила. Она забросила их всех в небо, и в конце концов они сами оказались тем самым миром, который эту песню и создал. Они горланили, давно не слушая битый ритм, что задавал Никита.

«Ну так и я, слава богу, не Рики, не Мартин,

Не выдвигался на Оскар, французам не забивал».

Это всё на самом деле было про них. Нет, они ещё ничего не сделали, но всё равно были велики. Ростом с этот мир, не меньше. Потому что у них была эта комната. Эти сидящие рядом люди. Этот полумрак. И это сумасшедшее чувство защищённости. Только с ними и только здесь, только сейчас – всё хорошо. Попроси что угодно, и это исполнится. Непонятно как, но исполнится непременно. Потому что они так чувствовали. И это чувство не могло обмануть, потому что…

«И моё сердце остановилось,

Моё сердце замерло».

Оно и правда замерло. И уже когда замолчали струны и сам Никита с волнением прислушивался к себе – не сильно ли он лажал на последнем аккорде, когда кончился воздух…

«Отдышалось немного…»

Крик наполнил холл, согнал птиц с деревьев, заставил вздрогнуть перила на лестнице, звякнуть стёкла.

«…и снова пошло».

Все ошалело орали, прыгали. Даша, раскинув руки, бежала по кругу, готовая обнять всех. Никита закрыл глаза от удовольствия, опустив большую руку на гитару. Лиза прыгала на месте, а Юлечка от восторга тихо визжала, потому что ей было очень-очень хорошо.

Долго расходились. Возбуждённые малыши носились по коридору. То тут, то там вновь вспыхивала песня и гасла за криками и требованиями начать заново.

Комната мальчишек превратилась в сплошной хаос. Забегала Даша, влетала Лиза, скидывала со спинок кроватей покрывала и уносилась. Заглядывала Вася, но её выпихнула вновь забежавшая Лиза. От досады Моргунова пнула кровать Андреса, но попала по матрасу, и он сполз углом к полу.

Антон просматривал список