сказал «как вишни». Неуклюжая вышла бы фраза; я знал, что способен выразиться изящнее. Но не здесь и не сейчас — в этом саду трудно было даже подумать о чем-то ином, словно он заслонял собой все прочее.

— Понимаю, — откликнулась королева. — Не ты падок на соблазн, но я чересчур соблазнительна? — Такая мысль ласкает душу любой женщине. Но королева Страны эльфов прибавила: — Я облегчу твою участь.

Воздух вокруг нее задрожал, и вот вместо моей Майской королевы передо мной сидела дряхлая карга. Седые космы, лицо, изборожденное морщинами, узловатые скрюченные пальцы… Даже одежда ее и та была изношенной и ветхой. И лишь венок из вишен не исчез, и еще ярче алели ягоды, словно потешаясь над ее уродливой старостью. Но с увядших губ слетел звонкий смех королевы эльфов.

— Теперь прикасайся ко мне сколько душе угодно, Томас. Ну же, смелее, положи голову мне на колени, красавец.

Тут только я осознал, что, сам себя не помня, успел вскочить и, отшатнувшись, прижался спиной к дереву.

— Не смей отвергать меня, — приказала она, и в голосе ее была сталь. — Иди же.

Я опустился в траву и положил голову королеве на колени, прикрытые изношенным подолом. От ветхой ткани веяло лавандой и пижмой — этими травами перекладывают свои платья крестьянки. Так пахло от моей старой нянюшки. Я вспомнил, как повсюду ходил за ней, крепко цепляясь за подол ее платья, пропитанного запахом трав.

Рука, похожая на когтистую лапу, прижала мое лицо к костлявому бедру королевы — прижала и не отпускала.

— Что, теперь тебе проще противиться соблазну? — усмехнулась она. — Но неужто ты не хочешь увидеть чудеса, Музыкант? Смотри, куда покажу… смотри.

Ее твердые пальцы властно взяли меня за подбородок, и теперь я смотрел за купы деревьев, туда, где убегала в долину тропа. Это была едва намеченная тропка, какую прокладывает дровосек в чаще, чтобы наметить свой путь, — такая узкая, едва пройдешь. Тропа уходила под гору, в сумрак, таинственная и неизведанная, и заросли ежевики грозили путнику колючками.

— Пойдем вдвоем этой дорогой, ты и я? — спросила королева эльфов и ожидала моего ответа.

— Госпожа моя, — ответил я, — по этой тропе и одному из нас не пробраться.

— Умница! Ты сам не знаешь, как прав. Взгляни теперь вот туда… Что скажешь про ту дорогу? — Она снова повернула мою голову жесткими старческими пальцами.

Теперь моим глазам предстала настоящая проезжая дорога — проторенная, широкая; на ней легко разминулись бы две кареты. Дорога ласкала глаз и вилась, прорезая зеленый луг.

— Куда она ведет? — спросил я.

— А ты сам как думаешь?

— Думаю, туда, куда нас ничто не манит, — ответил я. Слишком ухоженной показалась мне эта дорога, будто ее подметали и расчищали; такие я видел в королевских охотничьих угодьях — на ней, поди, ни единого камушка, чтобы лошади не споткнулись. По таким дорогам ездят покрасоваться, пусть даже при этом и охотятся на оленя.

— Пусть так, — ответила королева. — Что скажешь про эту?

И у меня перехватило дыхание. Ибо на сей раз передо мной распахнулась необъятная долина, покрытая холмами, зелеными в серебристо-голубой дымке. Я всматривался, а туман тем временем разошелся, и мне открылась узенькая дорожка, изжелта-белая, как слоновая кость.

Она вилась через леса и поля, перебегала через ручьи и поднималась на вершину холма к далекому замку, который отчетливо вырисовывался на синеве неба.

— Ты молчишь. Бард?

— Да, — тихонько сказал я, — вот дорога для меня.

— Именно так я и думала. — Королева встала, отряхнула подол, и на ней вновь был ее зеленый наряд. — Эта дорога ведет в прекрасную Страну эльфов, Томас, — дорога, которая тебя так влечет.

Сердце мое наполнилось необъяснимой радостью. Я вдруг почувствовал, что возвращаюсь домой — в тот край, о котором всегда пел, который всегда вставал передо мной, когда я закрывал глаза, перебирая струны. Я и подумать не смел, что край этот возникнет передо мной наяву.

Преображенная королева — к ней вновь вернулись молодость и красота, нежность и веселье — с улыбкой взяла меня за руки:

— Итак, я вижу — ты согласен. Не жалеешь больше, что поцеловал меня под эйлдонским деревом?

Глаза ее были синее летнего неба.

— Госпожа моя, — сказал я, — семь лет пролетят для меня как семь дней.

— Ты и вправду так думаешь? — серьезно спросила она. — Я ведь способна устроить и это. Тебе следовало бы извлечь урок из своих баллад! Мы прибудем в Страну эльфов; промелькнут семь дней блаженства, семь ночей пиршеств и услад… И вот уже: «Вставай, Томас, ступай прочь! Тебе пора возвращаться в родные края!» — «Но, госпожа моя, я ведь провел здесь всего лишь неделю…» — «Нет, Томас, миновало семь полных лет с тех пор, как нога твоя ступала по Срединным землям. Пока ты блаженствовал здесь, друзья твои постарели на семь лет и истосковались по тебе, но теперь вы встретитесь вновь. Ступай же!» — Ее карие глаза смотрели на меня обворожительно и хитро, пылко и доверчиво. — Что скажешь?

Далекие холмы вновь затягивало туманом — он клубился над деревьями, бросавшими синие глубокие тени, слоился над горными гребнями.

— Госпожа, — ответил я. — Сколько себя помню, сердце мое всегда рвалось в Страну эльфов. Еще совсем ребенком…

Я осекся, ибо никогда никому еще этого не рассказывал.

— Я помню тебя ребенком, — тихонько сказала она. — Продолжай.

— Мне тогда казалось, будто я не из людей. Я никому не нравился — ну, другим мальчишкам… А брат и его… его жена… Словом, я думал, будто не принадлежу к тому миру и он мне чужой. — Каждое слово давалось мне с трудом, словно шаги сквозь колючие заросли. Я стыдился признаваться в этих мыслях и стыдился того, какая боль прожигала меня насквозь при этих воспоминаниях. — Мне мнилось — я из иного мира, из другого народа, — наконец выпалил я.

— Но, конечно, ты ошибался. — Королева направилась прочь, капризно пиная опавшие листья. В саду наступила осень, и венец на златовласой голове теперь был из желтых листьев и осенних ягод. — Ты земной человек, из смертных. Страна эльфов тебе не родина.

— Знаю, — отрезал я, потому что и не ждал от нее иного ответа. — И все же позволь мне пробыть в Стране эльфов семь назначенных лет и ни днем меньше.

— Как пожелаешь. — Теперь в глазах ее танцевали золотистые искорки. — Но пойми: ты — не из Страны эльфов. Ты полагаешь, будто знаешь волшебный народ, но все известные тебе песни и сказания лишь бледная тень правды. Быть может, за семь лет придет час, когда правда