в его взгляде мелькнуло нечто похожее на мрачное одобрение.

— Через час в хозяйственном зале.

— Через полчаса, — сказала она и сама удивилась собственной твёрдости. — У нас три дня.

Каэль посмотрел на неё долго. Потом коротко кивнул.

— Полчаса.

Он ушёл первым.

Элиана осталась в галерее с письмом в руках и ощущением, что только что сама открыла дверь в бурю. Хотела ли она этого? Нет. Умела ли управлять драконьим замком? Тоже нет. Но сейчас, как ни странно, именно это незнание спасало от прежней ошибки. Она не могла притворяться всемогущей хозяйкой. Ей придётся спрашивать, слушать, ошибаться и исправлять.

А это, возможно, было лучше, чем уверенно разрушать.

Через полчаса хозяйственный зал напоминал не место для распоряжений, а маленький штаб перед осадой. На длинном столе лежали хозяйственные книги, связки ключей, стопки чистой бумаги, куски ткани, список слуг, письмо Совета и несколько грубых планов замка, которые Дорн достал из нижнего ящика с таким видом, будто не ожидал, что они когда-нибудь понадобятся госпоже не для перестановки мебели, а для защиты детей.

Пришла и старшая кухарка — плотная женщина с мукой на рукаве и лицом человека, которого оторвали от важного дела и теперь он заранее недоволен. Звали её Грета. Поклонилась она коротко, но честно, без той вязкой учтивости, за которой Дорена прятала ножи.

Пришёл смотритель двора — худой темнокожий мужчина с обветренным лицом, по имени Арлен. Он говорил мало, но сразу встал так, чтобы видеть и Элиану, и Каэля. Эвен принёс с собой маленькую дощечку и уголь, потому что, по его словам, «словам без рисунка люди слишком часто верят неправильно».

Каэль стоял у стены, как и вчера, не вмешиваясь. Но сегодня его молчание уже не выглядело полным отказом. Скорее, он давал ей верёвку — и смотрел, свяжет ли она что-то полезное или сама затянет петлю.

Элиана положила письмо Совета на середину стола.

— Через три дня в замок приедут наблюдатели Совета. Они будут оценивать условия, в которых живут Риан и Лира. Я не знаю всех ваших правил и не стану делать вид, что знаю. Поэтому спрашиваю каждого прямо: что в доме сейчас выглядит так, будто дети здесь лишние?

Никто не ответил.

Грета нахмурилась. Дорн посмотрел на Каэля. Нисса опустила глаза. Арлен разглядывал столешницу так внимательно, будто там был написан правильный ответ.

Элиана медленно выдохнула.

— Я не ищу виноватых. Мне нужны факты.

Марта первой положила ладонь на стол.

— Отдельная малая столовая.

Каэль чуть заметно напрягся.

Элиана не посмотрела на него. Если сейчас она станет ждать разрешения на каждую правду, разговор умрёт.

— Почему?

— Потому что дети едят там не всегда по своему желанию. Иногда потому, что так проще избежать сцен.

Сцен прежней Элианы, невысказанно повисло в воздухе.

— Записали, — сказала Элиана.

Дорн взял перо.

— Что ещё?

Нисса подняла руку, как девочка на уроке, и тут же смутилась.

— Говорите, Нисса.

— У госпожи Лиры мало платьев для обычного дня. Есть парадные, которые она боится испачкать, и старые, из которых выросла. Господин Риан часто отдаёт ей свои тёплые вещи, а потом говорит, что ему не холодно.

Грета фыркнула:

— Вот почему мальчишка всё время сидит за завтраком с руками в рукавах.

Элиана посмотрела на неё.

— Вы это замечали?

Кухарка смутилась от прямого вопроса, но упрямо кивнула.

— У меня глаза есть, госпожа.

— И молчали?

Грета сразу ощетинилась:

— На кухне много кто молчит, когда наверху велят не замечать.

Слова были резкими, но Элиана не стала обижаться.

— Теперь замечайте вслух. Что ещё?

Грета поджала губы.

— Дети едят мало не потому, что привередливые. Просто им часто несут то, что положено по старому меню, а не то, что они любят. Господин Риан терпит. Госпожа Лира прячет куски хлеба в салфетку, если думает, что потом проголодается.

Элиана почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось.

— Почему она так думает?

Грета отвела взгляд.

— Потому что раньше, если госпожа сердилась, ужин могли задержать.

Теперь тишина стала тяжелее.

Каэль у стены очень медленно повернул голову к Элиане.

Она не оправдалась. Не сказала, что это была не она. Не сказала, что ничего не помнит. Просто взяла перо у Дорна и сама написала на листе: «Еда детям не зависит от настроения взрослых. Никогда».

Почерк вышел резким, красивым, чужим. Но слова были её.

— Это правило вывесим на кухне? — спросила Грета с вызовом.

— Нет, — сказала Элиана. — На кухне, в малой столовой и в детском крыле. Чтобы его видели все, включая меня.

Грета смотрела на неё несколько секунд. Потом неожиданно кивнула.

— Тогда я составлю новое меню. Не праздничное. Нормальное. Чтобы ели, а не смотрели.

— Спасибо.

Кухарка снова нахмурилась, будто благодарность была ей неудобна.

После этого люди начали говорить.

Не сразу. Сначала коротко, осторожно, словно пробовали лёд ногой. Потом всё увереннее. Арлен сказал, что дети почти не бывают во дворе, потому что прежняя леди Рейвар не любила, когда у окон слышен шум. Эвен сообщил, что в старой игровой можно сделать низкие полки, чтобы рисунки и игрушки не прятались в сундуках. Нисса вспомнила, что Лира любит сидеть в оконной нише, но там жёстко и холодно. Марта добавила, что Риан старается читать книги отца, но многие стоят слишком высоко, и мальчик карабкается на стул, хотя делает вид, что не карабкается.

Дорн записывал всё.

Каэль молчал.

И чем дольше длился разговор, тем яснее Элиана понимала: замок не был мёртвым. Он просто давно боялся жить вслух. В нём было много людей, которые видели, понимали, жалели, но слишком привыкли к тому, что любое тёплое движение могут объявить нарушением порядка.

К концу часа на столе лежал уже не список исправлений, а целая карта возвращения детей в дом.

Кухня. Гардероб. Игровая. Уроки. Двор. Столовая.

Шесть простых слов, от которых зависело больше, чем от гербов и родовых клятв.

— Начинаем с кухни, — сказала Элиана. — Грета, сегодня обед без парадной подачи. То, что дети едят спокойно. Марта скажет, что именно.

— Господин Риан любит пирожки с мясом, но делает вид, что равнодушен, — сухо заметила Марта. — Госпожа Лира любит сладкие булочки с яблоками, но просит только половину.

— Значит, будет целая, — сказала Грета. — И пусть попробует не доесть, я сама обижусь.

Нисса неожиданно улыбнулась.

Элиана заметила эту улыбку и почувствовала, как в зале стало чуть теплее.

— Гардероб, — продолжила она. — Нисса, Марта, найдите портниху или тех, кто умеет шить в замке. Детям нужны удобные вещи для обычного дня. Не роскошные. Не для Совета. Для жизни.

— Цвета? — спросила