— Мама, вы видели?

Двор замер.

Не потому что кто-то осудил.

Потому что все услышали.

Элиана перестала дышать.

Лира тоже поняла, что сказала. Отстранилась на полшага, испуганно посмотрела на неё, потом на Риана.

Риан стоял у очага, красный до ушей.

— Я тоже хотел сказать, — буркнул он. — Только не так громко.

Лира всхлипнула и засмеялась одновременно.

Элиана не удержала слёз.

— Я видела, — сказала она. — Всё видела.

Риан подошёл медленно, будто каждое движение требовало от него огромной внутренней работы. Остановился рядом. Потом сунул ей в руки деревянную лошадку — уже с новым ухом, чуть другого цвета.

— Подержите, мама, — сказал он тихо. — Только до конца праздника.

У Элианы дрогнули губы.

— Обязательно верну.

— Знаю.

Вот это «знаю» стало последней печатью, которой не требовался ни Совет, ни род, ни древняя книга.

Каэль подошёл, когда дети снова убежали к очагу, споря, чей дракончик поднялся выше.

Он встал рядом с Элианой, и некоторое время они оба молчали, глядя на двор.

— Ты вошла в этот дом как плохая мачеха, — сказал он наконец. — А стала его сердцем.

Элиана посмотрела на него.

В его лице больше не было того первого льда. Осталась сила, строгость, привычка держать удар. Но теперь рядом с этим жило тепло — не громкое, не показное, а настоящее. Домашнее.

Она переплела свои пальцы с его.

— Нет, — сказала она тихо. — Я просто наконец-то нашла свой дом.

Каэль сжал её руку.

Над двором смеялись дети.

На стенах замка Рейвар горел весенний свет.

И впервые за долгое время чёрные крылья рода казались не тенью над домом, а защитой, под которой было место всем: отцу, детям, женщине с двумя именами и замку, который снова научился быть живым.

Конец.