уже сделала своё дело. Дети боятся Совета, Дорены, меня, собственных рисунков и даже ваших пауз. Если завтра я снова стану для вас только подозрительной женщиной с плохой репутацией, пусть так. Но не забирайте у них сегодняшний день из-за чужого шёпота.

Он подошёл к столу, взял письмо Совета и сложил его ровно по старому сгибу.

— Завтра я сам буду решать, что увидит Совет.

Элиана медленно вдохнула.

— А дети?

— Дети будут под моей защитой.

— Защита — это не стена без окон.

Каэль посмотрел на неё холодно.

— Для женщины, которая появилась в их жизни два дня назад заново, ты слишком уверенно судишь, какой должна быть защита.

Он сказал это почти прямо.

Не «ты изменилась». Не «ты другая». А именно — появилась заново.

Элиана застыла.

Каэль тоже понял, что произнёс больше, чем собирался. Но не забрал слов. Только взял со стола маленького деревянного дракона и поставил его чуть дальше от края, чтобы тот не упал.

— Спокойной ночи, леди Рейвар.

Он вышел.

А Элиана осталась стоять посреди кабинета, слушая, как его шаги удаляются по коридору, и впервые за эти дни испугалась не Совета, не Дорены и даже не чужого прошлого.

Она испугалась того, что Каэль начал замечать правду.

И всё равно не знал, верить ей или бояться ещё сильнее.

Глава 6. Бал в честь чужой невесты

Утро после слуха оказалось тише предыдущих.

Не спокойнее — именно тише.

Замок Рейвар не утратил вчерашнего движения: на кухне всё так же гремели противни, Эвен с помощниками заканчивал полки в старой игровой, Нисса несла в восточное крыло свёрток с тёмно-синей тканью для Риана и зелёной — для Лиры, а Дорн с раннего часа пересчитывал гостевые комнаты, потому что до приезда Совета оставалось всё меньше времени. Но поверх обычных звуков легло другое молчание. Осторожное. Наблюдающее.

Слуги знали, что слух дошёл до Каэля.

Слуги знали, что Каэль снова сомневается.

И теперь весь дом ждал, отступит ли леди Рейвар назад.

Элиана поняла это ещё до завтрака, когда Нисса вошла к ней не с привычной утренней робостью, а с тревогой, которую не смогла спрятать даже за поклоном.

— Госпожа, Марта просила узнать, будут ли прежние распоряжения по восточному крылу действовать сегодня.

Вопрос был правильный. Страшный, но правильный.

Элиана сидела у письменного стола в простом сером платье и смотрела на маленького деревянного дракончика. Вчера Каэль поставил его дальше от края, чтобы фигурка не упала. Этот жест не был примирением. Не был доверием. Но отчего-то запомнился сильнее, чем его холодное «я обязан сомневаться».

— Конечно, будут, — сказала она.

Нисса подняла глаза.

— Всё?

— Всё. Меню, игровая, двор, ткани, полки, правило про еду, правило про детские вещи. Слухи не отменяют нужные дела.

Девушка выдохнула так тихо, что это почти не было слышно.

— Я передам.

— Нисса.

Та остановилась у двери.

— Если кто-то спросит, почему я не изменила распоряжения, скажите: потому что дети не виноваты в чужих разговорах.

— Да, госпожа.

И всё же, когда Нисса ушла, Элиана долго не вставала.

Она могла держать лицо перед слугами, перед Дореной, перед Каэлем, даже перед детьми, если понадобится. Но оставшись одна, наконец позволила себе почувствовать усталость. Не телесную — хотя чужое тело всё ещё быстро уставало от лестниц, тяжёлых платьев и бесконечных коридоров. Хуже была усталость от необходимости каждую секунду доказывать, что она не та женщина, чьё имя носит.

Слух был мерзким именно потому, что был логичным.

Если прежняя Элиана хотела избавиться от детей, почему новая вдруг начала защищать их? Если Совет может признать близнецов нестабильными и передать часть управления взрослым, почему мачеха не может попытаться занять это место? Если женщина всю жизнь распоряжалась через страх, почему её доброта не может быть ещё одним способом распоряжаться?

Элиана понимала, почему Каэль сомневается.

И от этого было только тяжелее.

Она поднялась, накинула на плечи коричневый плед Лиры и тут же остановилась перед зеркалом. Чужое красивое лицо смотрело на неё бледно и строго. Плед совершенно не подходил к платью, к титулу, к холодной красоте леди Рейвар. Он делал её менее безупречной. Более живой.

Она оставила его на плечах.

Хозяйственный зал встретил её деловой суетой. Дорн стоял над планом замка, Грета спорила с мальчиком-пажом о том, сколько яблок нужно для сладких булочек, Эвен показывал Арлену, как лучше закрепить во дворе низкую деревянную скамью для детей, чтобы они могли надевать рукавицы не на снегу. Марта слушала всех одновременно и, кажется, успевала замечать ошибки раньше, чем они превращались в беду.

Каэля не было.

Элиана сказала себе, что это к лучшему.

Через час она поняла, что ошиблась.

В зал вошёл Дорн, и выражение его лица заставило умолкнуть даже Грету.

— Госпожа, к воротам прибыл кортеж рода Вейр.

Марта медленно повернулась.

— Вейр? Сегодня?

— Да.

Элиана посмотрела на них обоих.

— Это плохо?

Дорн замялся так заметно, что ответ уже был понятен.

— Это влиятельный драконий род, — сказала Марта. — Один из тех, кто имеет голос при Совете.

— Они входят в число наблюдателей?

— Формально нет, — ответил Дорн. — Но их мнение услышат раньше многих.

Элиана сжала край пледа.

— Кто именно приехал?

— Леди Селеста Вейр, — сказал Дорн. — С сопровождением.

Грета тихо фыркнула, но тут же сделала вид, что просто кашлянула. Элиана заметила.

— Грета?

Кухарка поджала губы.

— Не моё это дело, госпожа.

— Сегодня многое становится нашим делом. Говорите.

Грета посмотрела на Марту, потом на Дорна и всё-таки сказала:

— Леди Селеста много лет считалась подходящей парой его светлости. Красавица, кровь древняя, манеры правильные, род сильный. В замке раньше шептались, что если бы не ваш брак, именно она стала бы хозяйкой Рейвара.

Слова легли на стол аккуратно, как нож.

Элиана не сразу ответила.

Чужая невеста. Вот как это выглядело. Женщина, которая должна была быть здесь вместо неё. Достойная, правильная, из сильного рода. Возможно, умеющая говорить с Советом, не путающаяся в правилах, не просыпавшаяся однажды в чужом теле, не несущая за собой репутацию плохой мачехи.

— Каэль знает? — спросила она.

— Его светлость уже во дворе, — ответил Дорн.

Конечно.

Элиана подошла к окну. К главным воротам действительно въезжали сани и всадники под серебристо-белыми знамёнами. На знаке рода Вейр были два крыла, сложенные вокруг звезды. Всё выглядело безупречно: лошади одной масти, тёмные плащи сопровождения, блеск упряжи, ровный строй, ни одного лишнего движения.

Возле крыльца стоял Каэль.

А перед ним из саней выходила женщина.

Даже издалека было ясно, почему о ней