Донахью, — заметила дама. — Граф уехал сопровождать виконта в Дебт. Он на неделю или две поместит кузена на лечение. Милорд Дэвид заявил, что наш лорд опасен для окружающих. Понятно, что имел он в виду вовсе не меня или старого дворецкого. На какое-то время вы станете хозяйкой. Все в полной растерянности.

Глава 24

На самом деле единственный госпиталь в Дебте и близко не решал проблему, с которой столкнулся виконт. Но все оказалось серьезнее, чем Деусу показалось при беглом вчерашнем осмотре.

Морлей не просто не просыхал больше месяца — он мешал напитки из бара с жидкостями, предназначенными для бытовых целей (дубления кож, очистки металла от ржавчины, полировки и даже окраски дерева).

Ими, случалось, пользовались нелюди, чтобы, как они выражались, поддать пару. Однако Мор по своим кондициям относился больше к человекообразным. От дальнего прародителя ему досталось сила, выносливость и звериное упрямство.

Еще и поэтому Дэв принял решение держать его за пределами Энфилда, пока девочки там.

Лекарь первой категории Самуэль Берг, мужчина лет тридцати, обильно смазывавший залысины бурдой с запахом залежалого сыра, пошел графу навстречу и пообещал выделить Броуди отдельную комнату со всеми удобствами. В свою очередь Деус обязался поставить охранный контур и заставить виконта носить сдерживающие силу браслеты.

Тогда кузен спокойно, не пугая персонал, мог посещать ванны, обтирания, массажи, утреннюю и вечернюю зарядку, а также оздоровительную гимнастику. Но первые дня три-четыре ему было уготовано лежать пластом и пить выводящие заразу отвары.

Берг не менее трех раз повторил, что Морлей почти сжег пищевод, желудок и поджелудочную, разрушил себе печень, а ясности сознания лишился давным-давно. По словам врача, виконт изображал более-менее вменяемого, чтобы не лишиться привычного образа жизни.

— Попал я, брат? Да, брат? — бормотал Мор, лежа на довольно высокой кровати. К нему присоединили сразу восемь кристаллов, пять из которых его чистили, а три — восполняли нехватку необходимых веществ. Он же цеплялся за рукав Деуса, как когда-то в детстве.

Демон сдерживался, чтобы не зарычать. Он должен был проверять младшего сам. Возвращаться на Край время от времени. Ну, хотя бы раз в год. Вместо этого он получал письма Мора с просьбами ссудить деньгами, с жалобами на долги чести — и откупался от непутевого братца, как от утомительной обузы.

Разумеется, он и был обузой. Весь такой на редкость неправильный. Ему не полагалось наследовать титул. Деус собирался отправить его служить, а затем выдать ему имение, не нуждавшееся в тщательном управлении. Например, с поставленными на поток лесозаготовками.

Но старший брат Морлея помер от заразы, которая в том году скосила многих. А он, Деус, обещал старому виконту приглядывать за Мором.

Но после того, как Дэв потерял свою Кару, вернулся за ней через несколько месяцев, проведенных в Бездне, и не нашел и следа, Энфилд стал его плохо зажившей раной.

Надо сказать, эти земли всегда нагоняли на него тоску. Сложно быть привязанным к семье не очень сильных магов, где каждый живет лет сто, не больше. Нужно было оправдывать свою, по их меркам, излишне продолжительную жизнь. Иногда «умирать» и представляться собственным сыном. Но всегда — всесильным графом Элфордом, владеющим большей частью Края и связанным с Броуди кровными узами.

Отец Морлея, впрочем, к тридцати годам изучил семейные архивы и обо всем догадался. Сам же Мор был так же далек от прозрения, как и в раннем детстве.

А сейчас, если бы не вся эта история, когда они оба принялись искать дочь, то чем бы все кончилось? Шалопай такими темпами вскоре бы погиб.

— Можно я повою? Что-то мне страшно, — вежливо поинтересовался Броуди часом ранее, когда Берг устанавливал над ним свои камни.

Тогда лекарь снова отозвал Деуса в другую комнату и поинтересовался, в курсе ли он, что у его кузена все признаки оборотня, который не в состоянии обернуться.

— Подозреваю, имела место задержка в развитии. Вашего брата отличает крайняя импульсивность и такая же степень собственничества. Он не умеет сопротивляться пагубным привычкам, но обернись он, а потом научись делать это с положенной его природой регулярностью, то вы бы его не узнали. Все гипертрофированные черты в человеческом варианте бы сгладились. Остался бы расчетливый хищник.

Сначала Деус чуть не рассмеялся.

— Вы умеете отличать беса от оборотня, доктор? И кто он, по-вашему, кабан, волк или медведь?

— Думаю, смесок. Мурло вылезет, конечно, еще то. А тот факт, что потомки бесов чаще становятся обортнями, доказан еще тридцать лет назад. Современная наука…

— Да-да, — Дэву было не до теорий. — Давайте разбираться. Приведите его в форму. Если параллельно еще какие-то проблемы вскроете или даже решите, тем лучше.

Берг остался доволен новым пациентом. Вот что значит, приличная семья. Ему был выдан кредит на тысячу монет — практически неограниченный. Следовало лишь отчитываться о проведенных процедурах. С другой стороны, кто в здравом уме станет обманывать демона?

Самуэль идиотом не был. И хотя про графа подобных слухов он не слышал, лекарь верил собственному чутью, а не людской молве.

Деус же вернулся к брату.

— Ты выкарабкаешься. Я заложил на твое лечение такую сумму, что ты обязательно захочешь потратить на себя хотя бы часть. К тому же Берг заинтересовался твоим случаем.

Кузен уже полусидел на подушках.

— Ты обещал привести мне Аманду. Я должен с ней поговорить. Объяснить, что произошла ошибка, — заявил он надтреснутым голосом. Без алкоголя все раскаты в нем куда-то исчезли.

Может, действительно, оборотень? Вцепился в эту девицу, как клещ, а видел ее от силы два раза.

— А ты обещал как следует вспомнить все про Рит. Сейчас и немедленно. Аманду получишь, когда я оценю результаты твоего лечения.

— Я сразу заметил, как тебя шарахнуло об эту горничную. Иначе, вот еще, стал бы свою девку предлагать… Глаза кааак загорелись… Ладно-ладно, не злись. Что я бабу для брата пожалею? Но ты уверен, что девчушка твоя? Есть в ней что-то такое, неуловимое, наше…

Деус вздохнул и впервые за эти дни потрепал брата по плечу.

— Дурень же ты, Морлей. Это нормально, что ты чувствуешь родство. Мы же с тобой связаны кровью. Меня ты как видишь?

— Ясно как. Как братана. Иначе стал бы я с тобой говорить, Деус. Свинтил бы, теряя подштанники. Ты же лютый монстр, ты в зеркало на себя смотреть не боишься? Но ты свой, и мне плевать.

— Правильно, — граф взял с тумбочки склянку, на которой было проставлено время приема. — И дочка моя, та еще лютая зайка. Но ты наш. Мы с