Он зашел к Флоре попросить к обеду наготовить разноцветных блинчиков с фруктовыми начинками. Теперь у пожилой женщины забрезжило понимание.

— Так это же счастье, Ваше Сиятельство! Не слышала я, чтобы у вас… Правда, счастье? Ах, Дэвид, я тебя еще молодым помню. Правда, ты выглядел тогда ровно, как и сейчас…

Деус заторопился к девочкам, прихватив гору подарков, висевшую в воздухе. Он так боялся, что Лиз сейчас заплачет или, еще хуже, обвинит его… Что за глупости, демоны не боятся, а дети в четыре года не ведут себя, как взрослые.

Но действительность превзошла все его ожидания.

Там сидел придурок Морлей. Дышал на Маргарет и Лиззи продуктами распада. Рит нервничала и по привычке комкала юбку, на которой уже не было фартука.

— Здравствуй, папа. Это замечательно, что ты нигде не потерялся, — сказала дочь и подняла на него глаза.

Темные, огромные, беспредельные — с отблесками первозданного Огня, если не бояться в них всматриваться. Такие же, как у него и у его папаши, будь он, так и быть, здоров.

Конечно, он пропал. Провалился. Где-то глубоко внизу узнаванием и восторгом полыхнула Бездна.

Глава 22

Я собирала со стола, украдкой наблюдая за Лиззи и Деусом.

Дочка залезла к демону на колени и спрятала голову у него на груди. Первые минуты она жалась к нему и жмурилась, но потом успокоилась и принялась болтать, рассказывая, как ловко пряталась вчера вечером и изображала мертвую.

По ее словам выходило, что твари ринулись в нападение, когда появилась я. Они реагировали на тепло, движение и даже на страх. Ярким солнечным днем, да еще в компании Дэва, пережитый ужас казался нам обеим зыбкой тенью.

Я внимательно прислушивалась к своим ощущения.

Демонов боялись, перед ними трепетали. Деус запросто мог спалить деревню. Выкачать жизненную силу у немагов, иссушить нашу землю… Война прокатилась здесь не так давно, менее двух столетий назад. Людей переместили обживать территорию вместо полностью истребленной расы. От них не осталось ни следов, ни изображений — их начисто стерли. И с людьми хозяева Ада поначалу обращались не многим лучше.

И в Дербте, и в Филде я натыкалась на совершенно кошмарные байки. Про то как демоны и бесы являлись на Край отдохнуть и поразвлечься.

Но как же мне бояться Деуса, если и я, и Лиззи в его присутствии чувствовали себя, как за каменной стеной? Оставаться с ним наедине было опасно вовсе не потому, что он мне угрожал… Вот и сейчас поймала его пристальный взгляд, и в груди стало теплеть.

Лиззи снова ухватилась за него покрепче, прильнула. Это ее любимая поза. Она нуждалась в телесном контакте, в объятиях. Могла надолго замолчать и словно задремать. Теперь эта потребность обниматься распространялась и на отца. Девочка забыла про те разномастные игрушки и сладости, что он принес, и что-то шептала ему на ухо.

Чувствовала ли я ревность? Совсем не много. Я, наконец, смогу не переживать, что ее вырвут из моих рук и запрут в каком-нибудь лагере для подозрительно одаренных — тех, у кого магия взялась неизвестно откуда, — и там и погубят.

— Вы не в духе, вы плохо спали? — граф неожиданно обратился ко мне. — Вы что-нибудь съели? По-моему, ничего. Просто двигали тарелки с места на место.

Я понимала, что вскоре он заговорит о важном, об ожидающих нас с Элизабет переменах. Ждала и страшилась. Заготовила несколько десятков аргументов, почему нас нельзя разлучать с Лиз… А он меня сбил!

Не к этим вопросам я готовилась. Вот зачем привязался?

— Если у вас есть кто-то важный для вас, Маргарет, то предупредите его, что в ближайшую неделю вы живете здесь, а потом уезжаете в столицу. Ваше общение отныне прерывается… Нужно попрощаться с кем-то в деревне — пойдем туда вместе. Хотите забрать вещи, законсервировать грядки и дом — то же самое. Вас могут использовать, и я должен это предотвратить. Не доверяю никому в вашем окружении.

Вот такого поворота я не ожидала. Пиала с джемом шлепнулась с посудной горки прямо в яичницу, которую я не успела убрать, потому что отвлеклась. И в итоге блюдо с двумя порциями яичницы приземлилось на пол. Плюх!

Звон, треск и опять грязный подол у платья. Милого нарядного бледно-розового платья с оборочками. Пусть я и потеряла память, но ничего подобного у меня точно никогда не было.

— Вы… Вы с чего будете диктовать, как мне вести себя с теми, с кем я прожила всю жизнь? Как это понимать? Кого-то «важного» мужского пола я не припомню, и за эти четыре — нет, уже пять дней — он не объявился. А если бы и был, то это только мое дело. Ясно? Я взрослая женщина, а не салонная собачка, — я громко взвизгнула и лишь затем понадеялась, что Деус установил вокруг комнаты звуконепроницаемый купол.

После того, как Дэвид бесцеремонно выставил кузена за дверь, весь дом выжидающе замолчал. Новостей ждали отсюда, из этой комнаты.

Но я устала сохранять лицо. Меня душила обида... Кто он и кто я — нет смысла спорить, но мог бы посоветоваться, а не заявлять в ультимативной форме, что между мной и прошлой жизнью теперь стена. И все это, фи, не имело никакого значения… Голодранка с ее грядками, заготовками грибов и кореньев, с ее тропинками на болоте…

— Я требую уважения! — я вдруг заорала это вслух, шарахнув по столу уже не магией, а рукой. Стоявший на краю кувшин с молоком не заставил себя упрашивать. Бах.

Деус не проронил ни звука, а Лиззи испуганно охнула… Я собиралась помочь ему, показать, как правильно вести себя со смышленым не по годам ребенком. В итоге сразу закатила истерику в ответ на нахальные требования.

— Так, папа, ты не пугайся, — тут же нашлась Лиззи. — Мама почти не кичит. Это едкость. Она совсем не ззая. Но когда вот так, как сейчас, то ей надо дать вьемя. Она бысто остынет. А потом, это вазьно, тихо подойти и обнять.

— Отлично, милая, я так и сделаю. Обниму.

Лиззи тут же оказалась сидящей на кровати в окружении кукол, печального клоуна с телегой и с тренькающей заводной каруселью. Я пропустила момент, когда Деус успел ее починить.

В следующий мгновение демон стоял у меня за спиной и мягко уводил в сторону от стола, вокруг которого разразилась катастрофа.

— Так, девочки, а теперь слушаем правила поведения с папой.

Он обхватил меня за