себя и дите она могла, выжить в лесу — запросто. Есть разница, родить от мужика, который будет всю жизнь поколачивать, или от господина с голубой (хорошо, с огненной) кровью. Вот только девочка получилась очень не простая.

— Там Вильям вечером напился, когда прослышал, как ты время провела. Что тебя отдали Его Сиятельству в постельные грелки, а граф так проникся, что приказал выделить тебе отдельные покои. И там закрыть.

Я захлопнула рот, чтобы не разразиться возмущениями. Да какая мне разница на эти слухи. До этого большинство в доме были убеждены, что я любимая девка Морлея. После меня он спал особенно крепко.

С конюхом Вильямом мы не поладили как раз на этой почве. Он считал себя парнем видным и настаивал, чтобы в отсутствие виконта я кувыркалась с ним в амбаре.

— Вильям плел, что предложение много раз делал, что засранку твою признает, гостинцы приносил, когда ты хворала. А ты, неблагодарная, под каждого милорда…

Горничная изучала меня с таким любопытством, что я заподозрила у нее личный интерес. Вильям пользовался в усадьбе и в деревне бешеной популярностью среди девиц на выданье.

Я все-таки выпроводила удрученную Анастасию. Бедняжка ни секретов моих не выведала, ни на голого лорда не посмотрела.

Лиз растолкала лишь минут через десять. Завтрак медленно стыл, но ее следовало умыть как следует. Вчера, когда она уснула, я не стала усердствовать и оттирать чумазое личико.

Пока я сервировала стол, девочка все-таки поплелась в ванную комнату. Оттуда долетали ее удивленные возгласы. Надо научить ее пользоваться краном и унитазом тоже. Она про них слышала, но здесь, в поместье, я старалась не пускать ее в господский дом.

В дверь заколотили.

— Маргарет, я должен увидеть дочь. Пусти, шалава этакая. Что ты навешала брату? Он рявкнул к тебе не приближаться. Открой, стервь, не то сломаю стену. Я сказал, обслужить его один раз и не приказывал ублажать всю ночь. Тыыыы…

Дальше шел совсем уж неразборчивый рев. Я оглянулась на плотно притворенную дверь. В ванной хлестала вода, и Лиз могла не услышать брань Его Милости.

Глава 20

Я в растерянности смотрела на дверь. За ней бесновалось чудовище, наклюкавшееся прямо с утра. Удерживать Морлея на том же месте чревато. Сейчас к нам сбежится весь дом. А я вполне в состоянии решить эту проблему сама.

Что-то подсказывало, что Дэвид не даст кузену сдать меня проверяющим, на которых висела обязанность вести учет магически одаренных.

Или во мне говорила жажда мести? На виконте я отрабатывала свои способности довольно часто, а он и не догадывался. То есть не представлял, чем рисковал.

Дверь распахнулась. Морлей чуть не рухнул в комнату. Он сделал два шага на прямых ногах и повис на ручке.

— Ты, ты… — по инерции продолжал он. Но что-то в моих глазах заставило его задуматься даже через алкогольные пары.

— Ты знаешь, как я несчастен? — внезапно выдал он.

— Сколько уже зелененьких употребили? Орландо в курсе? Лекарь грозился, что носа в Энфилд в первой половине дня не кажет.

Мы с удивлением разглядывали друг друга, словно видели в первый раз. Броуди вздохнул несколько раз и продолжил.

— Моя Аманда, мое чудо… От нее вечером пришло письмо, что она разрывает помолвку. Какие-то негодяи ей донесли, что у меня не только эта твоя дурная девчонка, но и полно других бастардов. А вот скажи, Ррррит, что такого, что мужчина никогда не отпллы… не отлынивал от исполнения мужских обязанностей?

Я подвинула ему стул. Виконт плюхнулся на него и не промахнулся. А перед этим еще на пять шагов углубился в комнату.

Тихонечко я постаралась рассеять ядовитые пары вокруг его энергетического центра. Он не совсем пустой. Его Милость, действительно, обладал зачатками дара, и алкоголь в таком случае приводил к ужасающим последствиям.

Хозяин мог броситься душить меня. Или выйти отсюда и стулом забить встречного слугу до смерти — и через несколько часов даже не вспомнить об этом. Но если резко убрать дурь из его магпотоков, то сердце, не исключено, сразу затормозит.

— Давай возьмем твою… никак не могу запомнить имя… И сегодня же отправимся умолять Аманду. Она убедится, что от моих детей будет толк, остынет. А я тебе… тулуп лисий куплю. Или десять монет выдам, зато прямо сегодня. Эх, осталось, кажется, всего две. И те миссис Такер вытащила. Мол, у нее целее.

Лиззи высунула осторожный нос из ванной и недобро фыркнула на Морлея. А ведь у нас был уговор. Надеюсь, она не забыла.

После того, как она напугала конюха, дочь обещала мне не трогать никого в доме. И вообще не обижать людей, не посоветовавшись со мной.

— Дочка, — заканючил лорд. — Посмотри на меня. Глазоньки-то, похоже, в бабушку. Та всегда глядела так, что я сразу в туалет бежал.

Благодаря спинке стула он удерживал корпус более-менее прямо, а вот с головой дела обстояли хуже. Она постоянно падала на разжиревшую грудь.

— Никакая не дочка, — очень чисто выговорила эти три слова Элизабет. — Дочка, тойко не твоя. У меня дугой папа.

Морлей честно старался вникнуть в ее слова. Но соображалось ему сейчас туго. В его картине мира Лиззи была единственным решением всех проблем.

Элизабет, обмотавшая полотенце вокруг плеч и основательно намочившая платье, сделала вывод, что этот дядька не представлял угрозы. Разве что жутко вонял.

Она поспешила к столу и схватила в одну руку рогалик, а в другую — самый большой ломоть хлеба.

На полотенце я заметила грязные разводы. Так, лицо все равно не отмыто.

— Мой папа — чистый огонь, — рассуждала дочурка, запихивая в рот булку с рогаликом. По очереди и вместе. — Его незьзя убить. Он моззет пьеватиться в камни, а то и в раскаенный воздух. Чуть-чуть подозьдет и всех размазет. А ты дазе не демон. У тебя в оду быи какие-то зивотные. Свиньи… Ну, мозет, там тааканы. Не пеезивай, у мамы в оду демонов тоз не быо, а все у нее хоосо.

Я очень рассчитывала, что Морлей не разобрал ничего.

— Как это не твой папа? — только и смог пробормотать он. — Маленькая глупышка. При чем здесь стаканы?

Все-таки не буду я ломать ему кости. Пока ему хватило человекоподобия не оскорблять мою девочку.

— А вот и мой папа, — воскликнула Лиз с таким энтузиазмом, что половинка рогалика упала на пол.

В дверях напряженно замер Деус. Но лица его было почти не видно. Его закрывала охапка самой разной чепухи… Воздушные шарики и огромный засахаренный леденец размером